— Не стоит, Рено, — устало произнес Искен, и я почувствовала, что он поддерживает меня под руку, мягко, но неумолимо принуждая вернуться к месту нашего ночлега. — Я до последнего хотел верить в то, что ты и впрямь появилась здесь случайно, а вовсе не по воле Каспара. Если бы я был уверен в этом, то повел бы себя вовсе не так. И сейчас мне бы хотелось услышать ответы на свои вопросы, но… я и впрямь отношусь к тебе лучше, чем ты думаешь. Надеюсь, ты хорошо представляешь, чем бы закончился этот разговор, будь на твоем месте кто-то другой. Да, я помню, что ты устойчива к гипнозу, но мне бы достало сил для того, чтобы преодолеть твое сопротивление. От разума человека в таком случае остается лишь жалкое подобие, но это обычно пустяки в глазах того, кто хочет знать правду… А я хочу знать правду, Рено. Но не настолько, чтобы навредить тебе. Твой обман обойдется тебе необычайно дешево — ты всего лишь отправишься со мной завтра в Изгард и будешь находиться при мне неотлучно. Каспару придется обойтись некоторое время без новостей.
— Отпусти меня, Искен, — глухо попросила я, ни на что не надеясь. — Ты ошибаешься. Мне некому рассказать о том, что я здесь видела и слышала.
— Если даже и так, — отозвался Искен, конечно же, не поверивший ни единому моему слову, — то считай, что я оставляю тебя рядом с собой из беспокойства о твоей безопасности. Ты ведь сказала, помнится, что тебя обидело мое равнодушие?… Я заглажу свою вину, дорогая, и впредь буду беречь тебя, как зеницу ока.
— Силы небесные! — произнес магистр Леопольд ошеломленно, когда увидел меня поутру. — Сдается мне, я что-то пропустил.
— Ничего такого, что стоило бы видеть, — пробормотала я, трясясь от озноба. За ночь мое состояние ухудшилось, несмотря на то, что я покорно выпила все зелья, что предложил Искен, и до сих пор пребывала в сонном оцепенении, частично помогающем мне переносить боль от воспалившихся ран.
— Быть может, возвращение в Изгард стоило бы отложить?… — неуверенно предположил Леопольд, но Искен был непреклонен:
— Боюсь даже представить, что с ней случится, если мы задержимся еще на день-другой, — голос его звучал язвительно. — Еще одна попытка побега может сказаться на здоровье Рено не лучшим образом.
— Побег? — Леопольд с возмущением уставился на меня. — Вы хотели меня тут оставить? В компании с этим юным господином, не по годам одаренным в сфере интриганства, но не наделенным даже толикой приязни к людям? Вот, стало быть, как вы представляли безопасное местечко для меня, своего старого верного компаньона… Посмотрите на его лицо, Рено — с него сталось бы затолкать меня в тот проклятый провал на поживу гоблинам!
— Прекрасная мысль, — отозвался Искен, спешно готовящийся к отъезду, но не пропускающий мимо ушей ни одного звука. — Благодарю за подсказку.
— Вот значит как?! — вскинулся магистр Леопольд, проявляя свою обычную утреннюю склочность, но аспирант сегодня не был расположен препираться.
— Вот что я вам обоим скажу, — произнес он сухо, повернувшись к нам. — На ваше счастье, у меня нет времени разбираться в причинах того, отчего каждый из вас сейчас здесь находится. И уж тем более вам следует благодарить всех известных вам богов за то, что я все еще потакаю своим… э-э-э…причудам. Иными словами, вы будете смирно следовать за мной в Изгард, и подчиняться моим приказам. А затем мне придется серьезно поразмыслить, что же с вами делать…
Напряженность, звучащая в его голосе, заставила меня собраться с силами и внимательно выслушать каждое слово аспиранта, чтобы понять не только явное его значение, но и скрытое.
— А ведь тебя ждут немалые неприятности Искен, если кое-кому в Изгарде станет известно, кого ты таскаешь за собой, — промолвила я, с трудом разлепляя спекшиеся губы.
— Хвала небесам, ты наконец-то это сообразила, — отозвался молодой чародей неожиданно зло, и я поняла, что он волнуется куда сильнее, чем хочет показать.
— Если ты отпустишь меня…
— Об этом не может быть и речи, — оборвал меня Искен. — Я и так немало напортачил, проверяя свои догадки касательно твоих мотивов. Я все еще усугубляю свою ошибку, но, смею надеяться, пока ты будешь оставаться при мне, она не станет непоправимой.
И этим мне пришлось удовольствоваться. Молодой чародей был чертовски зол, и переубеждать его было бессмысленно. Впрочем, я прекрасно понимала, что на его месте вела себя так же. Из обмолвок мне удалось уяснить себе печальную правду — мое появление в доме Аршамбо было самоубийственной глупостью, и каждый день, проведенный в его стенах, только ухудшил мое положение.
Дорога далась мне нелегко: из-за обезболивающих зелий, которыми Искен пичкал меня на каждом привале, меня мутило и клонило в сон. Пальцы на прокушенной руке не повиновались, я с трудом удерживала поводья, и Гонорий, почуяв мою слабость, то и дело пытался меня сбросить, действуя с поразительной для лошади хитростью.
