— Госпожа ван Хагевен! — теперь Артиморус не скрывал своего раздражения и голос его стал трескучим. — Поверить не могу, что столь разумная дама устраивает подобную сцену на глазах у всего княжеского двора! При нынешних-то обстоятельствах, когда все только и шепчутся о том, что время чародеев на исходе… Давать пищу для еще более опасных пересудов крайне неосмотрительно с вашей стороны! Мы не имеем права демонстрировать сейчас разобщенность взглядов, да и в целом я не одобряю любые попытки со мной спорить, как вам должно быть известно.
— Сударь, вы знаете, как я дорожу вашим уважительным отношением, — Стелла пыталась вернуть своему лицу то самое выражение холодности, что так шло к ее совершенным чертам, но голос ее срывался. — Однако даже страх навлечь на себя ваш гнев не заставит меня промолчать. На это лживое, двуличное существо нельзя положиться, и любые планы, которые хоть в какой-то мере имеют отношение к Каррен Брогардиус, обречены на провал. Когда речь идет о столь важных событиях, как те, что губят сейчас Лигу, делать ставку на эту девчонку — самоубийственно. Я говорила это Каспару, говорю это и вам. Каспар тогда рассмеялся мне в лицо — и посмотрите, что стало с ним, считавшим эту мерзавку своим главным козырем?…
— Еще одно слово, госпожа ван Хагевен, — старый чародей сделал повелительный жест рукой, заставивший Стеллу наконец-то смолкнуть, — и вам придется долго размышлять над тем, как неразумно рушить чужие планы. А именно этим вы сейчас и занимаетесь, позабыв о том, с кем вступили в спор.
Чародейка, чье лицо вспыхнуло, но тут же покрылось смертельной бледностью, пробормотала, склоняя голову:
— Прошу простить мою несдержанность, сударь. Поверьте, она происходит лишь из беспокойства за судьбу чародейства, и из желания уберечь нас всех от надвигающихся бедствий.
— Так будьте же мне опорой, госпожа ван Хагевен, а не еще одним бедствием, с которым невозможно совладать, — отвечал Артиморус язвительно, и на этом спор завершился, оставив тени на лицах обоих его участников.
Все то время, что чародеи препирались, словно не замечая моего присутствия, я боялась лишний раз вздохнуть и напомнить о себе. Так же поступил и Мелихаро, внимательно прислушивающийся к каждому слову и бросающий на меня косые взгляды, ясно свидетельствующие — теперь он не слишком-то верит в то, что дела мои пошли на лад, как я его заверила.
Пылкая и возмущенная речь Стеллы взволновала меня куда больше, чем все, что слышала я от Артиморуса до сей поры. Мне очень хотелось бы надеяться, что я неверно истолковала слова чародейки, но мрачное предчувствие вернулось ко мне, усилившись десятикратно. "Каспар не появится здесь сегодня, — обреченно поняла я. — Я здесь для встречи совсем с другим человеком".
Услышанное настолько встревожило меня, что я совершенно позабыла о формальной цели нашего визита, и с некоторым недоумением последовала за Артиморусом, подавшим мне знак. Видимо, посольство вот-вот должно было прибыть, и придворные торопливо занимали свои места согласно писаным и неписаным законам. Судя по тому, с каким тоскливым раздражением старый маг смотрел на возвышение, где располагался княжеский трон, раньше он имел право находиться непосредственно у его подножия. Теперь же едва заметные людские течения вынесли нас на самые задворки, где толпились юные пажи, и сопротивляться этому было бессмысленно — разумеется, здесь ни один шаг не совершался случайно.
Артиморус, и следовавшая за ним Стелла ван Хагевен, не промолвили ни слова, однако на их лицах легко было прочитать те самые мысли, что так громко и гневно озвучивал Искен Висснок, столкнувшись с очередным неуважением в адрес чародейского сословия. Я попыталась было держаться чуть поодаль, не желая приближаться к госпоже мажордому, но старый маг вновь жестом указал мне на полагающееся мне место, и я покорно встала по правую его руку, не ожидая ничего доброго.
Если бы к тому времени у меня сохранилась хоть капля любопытства, я бы непременно расстроилась — с того места, что причиталось сегодня чародеям, было не разглядеть ни князя, ни его супругу. Но теперь меня одолевали настолько тягостные размышления, что я не замечала ничего вокруг себя. Когда герольды объявили о прибытии посольства, я даже не подняла глаз, и Артиморус, склонившись ко мне, прошептал:
— Неужто вам совсем не любопытно взглянуть на главного врага магии?
— Главного врага? — переспросила я, глядя на нескольких людей в темных скромных одеяниях, медленно шествующих к трону.
— Почетный гость князя Йорика сегодня — нареченная мать княгини Хайды, герцогиня Арборе, — Артиморус говорил это с каким-то особым значением, сути которого я не уловила, тщетно пытаясь вспомнить, при каких обстоятельствах слышала о герцогине Арборе: имя показалось мне знакомым.
