— Благодарствую, — склонил тот голову, не зная, радоваться или огорчаться.
Комиссия вернулась к миномёту, и казачата, повинуясь команде атамана, ловко разобрали орудие. Быстро погрузив его на мула, они всё той же рысью отправились обратно в станицу.
— Удивительно. И вправду, простое и лёгкое орудие, — задумчиво проговорил носитель бакенбардов, глядя им вслед. — Но что подвигло вас, молодой человек, на изобретение такого орудия? — повернулся он к Мишке. — А главное, откуда взялась его идея?
— Ну, с идеей всё просто, — скупо улыбнулся Мишка. — Ханьцы таким образом свои шутихи уже много лет запускают. Я только придумал, как это в железе собрать.
— Ах, вот оно что, — закивал генерал. — Ну да, граница-то рядом. Что ж. Должен признать, мне понравилось, и я поддержу графа в его ходатайстве. Поздравляю, юноша, — закончил он, одним плавным и чётким движением склонив голову.
От этого жеста Мишка окончательно растерялся. Уж от генерала он такого никак не ожидал.
Узнав, что комиссия уехала, Мишка отправился на приём к контрразведчику. Уж больно сильно хотелось ему узнать, что это было и чем может закончиться. Но едва парень переступил порог, как тут же понял, что снова явился не вовремя. В кабинете кроме Владимира Алексеевича сидел граф Сергеев и не спеша попивал чай. Увидев его, граф заметно оживился, а контрразведчик, чуть усмехнувшись, пригласил:
— Входи, Миша, входи. Мы тут как раз о тебе говорили.
— С чего бы такая честь? — буркнул Мишка, осторожно опускаясь на краешек стула.
— Уймись, бешеный, — улыбнулся офицер. — По-хорошему вспоминали.
— Тогда уж расскажите заодно, сделайте милость, что это за налёт такой странный был?
— Не налёт, а комиссия от самого генерал-губернатора, — наставительно сказал граф, пряча улыбку. — Генерал, что с тобой говорил, в прошлом артиллерией командовал, потому ему и поручили сию комиссию возглавить. И надо сказать, изобретение твоё ему и вправду понравилось. А началось всё с того, что западные наши коллеги принялись требовать запрещение некоторых видов оружия и боеприпасов.
— Уж не о пуле ли дум-дум речь? — уточнил Мишка и в который уже раз проклял свой язык, срабатывавший раньше головы.
— Ого! Хотел бы я знать, откуда такие познания, — удивился граф.
— Иной раз и газетки почитываю, — пожал Мишка плечами, про себя отмечая, что в его мире подобный запрет был введён гораздо позже. Во времена Первой мировой войны.
— Верно. О них и речь. Но твоё изобретение почти ничем от обычного орудия не отличается. Проще говоря, мортира и мортира. Другой вопрос, что стоит она копейки и использоваться может во всех ситуациях. А вот это, наш юный друг, действительно важно.
— А другой там был, которому всё не нравилось, это кто?
— Заядлый франкоман, — скривился граф.
— Это которому нравится всё французское? — нахмурившись, уточнил Мишка, делая вид, что старательно вспоминает значение малознакомого слова.
— Верно. Он самый, — кивнул граф, рассматривая парня с нескрываемым интересом.
— Так у них никогда оружия лучше нашего не было. Качество выделки — да, бывало. А само оружие обычное, — задумчиво проворчал парень. — Есть у меня пара их револьверов. Ещё капсюльных. Так механика там простая. У господина Кольта поинтереснее будет.
— Ну, о вкусах не спорят, — ответил граф, едва сдерживая смех. — Но это всё не главное. А главное, что по получении отчёта комиссии генерал-губернатор издаст приказ, по которому казачьему воинству будет дано полное его одобрение на использование твоих мортир.
— Понимаешь, что это значит?
— Ну, ежели вы соизволите патент на моё имя оформить, то от казны мне плата положена будет, — нашёлся Мишка, припомнив его обещание.
— За это не беспокойся. Мне в любом случае придётся в столицу ехать, чтобы всё это в канцелярию его императорского величества проталкивать. Там всё и решу, — отмахнулся граф. — А всё нужное о тебе мне Владимир Алексеевич сообщит.
Контрразведчик только кивнул, подтверждая его слова. Глотнув чаю, граф покосился на него и, чуть улыбнувшись, продолжил:
— Я ведь в столице уже был не так давно. И даже графиню Наталью видел.
— Надеюсь, жива-здорова и всё так же охотой развлекается? — усмехнулся Мишка.
— Жива, здорова. Сына родила и от императора добилась разрешения считать его графом Шуваловым-Шуйским. Весь двор уже голову сломал, кто там папаша, а она только усмехается и тень на плетень наводит, — многозначительно улыбнулся граф, иронично рассматривая парня.
— Рад, что сложилось. Помню, говорила она, что ребёночка хочет, — ответил Мишка ровным тоном, стараясь сделать так, чтобы на физиономии ничего не отразилось. Хотя больше всего ему хотелось уронить челюсть на стол.
— И я рад. Мальчишечка резвый, любознательный. А более всего к оружию тянется, — добавил граф.
— Так есть в кого. Её сиятельство и сама не дура с оружием повозиться, — пожал Мишка плечами.
Контрразведчик фыркнул, едва не расплескав чай, а граф, расправив холёные усы, запустил очередной шар:
— А самое удивительное, что сынок её тёмненький да кареглазый. Мишенькой назвала. Сама-то она белявая, а сынок тёмненький.
