— Всякое бывает. У соседей наших дочка в бабку пошла, рыжая, словно лиса-огнёвка, — снова выкрутился парень.
— Уймись, Пётр Михайлович, — не удержавшись, рассмеялся контрразведчик. — Видишь же, хоть режь его, ничего не скажет.
— Да уж, выдержка у парня стальная. Ни один волос не дрогнул, — улыбнулся в ответ Сергеев. — Только за оружие не хватайся, — повернулся он к парню. — Знаю я, от кого ребёнок. Поклон она тебе передать просила. И ещё. Сказала, что прав ты был. В чём именно, я не понял, но она сказала, ты догадаешься.
— Рано расслабилась, — вздохнул Мишка. — Так просто от неё не отстанут.
— Ты это про что? — моментально подобрался контрразведчик.
— Помните нападение на неё?
— Само собой.
— Так вот, там несколько таких групп было. Одну я уничтожил, но другие-то остались. А она теперь уязвима. Из-за ребёнка, — нехотя пояснил Мишка. — Вы уж простите, Владимир Алексеевич, но не моя это тайна, так что всего сказать не могу. Да и не сможете вы отсюда её в столице защитить. Как и вы, граф, — повернулся он к Сергееву.
— Это связано с её мужем? — чуть подумав, уточнил контрразведчик. В ответ Мишка только кивнул.
— Так и знал, что добром та история не кончится, — скривился граф.
— Будете в столице, ваше сиятельство, попробуйте уговорить её сюда переехать. Хоть на время. Пока ребёнок маленький, — попросил Мишка.
— И что тут? — не понял Сергеев.
— Места тут тихие. Каждый новый человек на виду сразу. Защитить их тут проще гораздо, — коротко пояснил парень. — Уж деньги-то у неё есть. Купит себе дом в чистой части и заживёт спокойно. А ежели появится кто, так найдётся, кому в ответ укорот дать.
— Да уж, ты как окоротишь, так замучаешься за тобой трупы собирать, — проворчал контрразведчик, задумчиво поглядывая на парня. — Но мысль толковая. И правда, Пётр Михайлович, поговори с ней.
— Поговорю, — помолчав, кивнул граф. — Вот уж не ожидал от неё, — вдруг качнул он головой. — Всегда такая заносчивая была, отчаянная, и вдруг такой афронт. Решиться родить неизвестно от кого…
— Ну, ей-то точно известно от кого, — хмыкнул контрразведчик. — А вообще, говорят, что женщины нутром чуют, от кого ребёнок крепче будет. Не знаю, насколько это всё правда, но такие темы даже в медицинских кругах обсуждались.
— Хочешь сказать, что дворянство вырождается? — повернулся к нему граф.
— Я не учёный, — тут же ушёл офицер в отказ. — Но когда виды различных ран и ядов изучать пришлось в столичном университете, слышал такую тему.
— Ну, яды надо было у ханьцев и тому подобных народов изучать, — не сумел промолчать Мишка. — На крайний случай в Персии или Турции. Уж эти всю жизнь друг дружку словно крыс травили.
— Согласен, — усмехнулся контрразведчик. — Да только решение не я принимал.
— Интересный вы человек, Михаил, — неожиданно заявил граф. — Я по долгу службы с разными людьми общался, но тут никак не могу понять, кто вы. На вид один, а начинаете говорить — другой. Про изобретения ваши я вообще молчу. Придумывать оружие, которое будет работать безотказно, это умудриться надо. Но вы это сделали.
— И не только оружие, — добавил контрразведчик. — Этот изверг умудрился и аэросани сделать лучше, чем у его почти учителя механики.
— А почему почти? — не понял граф.
— А он с ним всего одно лето работал. А потом сам всякие придумки делать начал, — с улыбкой пояснил офицер.
«А ведь ты, друг ситный, справки обо мне крепко наводил», — подумал Мишка, рассматривая его и не зная, как на это реагировать. С одной стороны, это его работа, а с другой — при этом в друзья набивался.
— Не злись, Миша, — грустно усмехнулся контрразведчик, словно услышав его мысли. — У меня служба такая, что любой, входящий в мой ближний круг, должен быть сотню раз со всех сторон проверен. Помнишь ведь, что было тогда, в тайге.
— Да я не в обиде, Владимир Алексеевич, — вздохнул Мишка, признавая его правоту.
— Похоже, тут у вас нечто большее, чем просто работа, — удивлённо проворчал граф.
— Признаться, Пётр Михайлович, мне с этим парнем гораздо проще, чем с десятком тех, кого в наших кругах принято ровней считать. Он предавать не умеет, — вдруг заявил контрразведчик.
— Понимаю, — помолчав, кивнул Сергеев. — Я когда дознатчиком начинал, был у меня в участке десятник. Всю жизнь в службе. Но с ним я в любую авантюру влезть был готов. И слушать умел. И соображал так, что иным учёным позавидовать впору. Видать, у нас с вами, Владимир Алексеевич, судьба такая, что друзьями можем назвать только вот таких вот, не известных никому.
— По мне, так это и неплохо. Во всяком случае, в него как в омут всё. Что ни скажи, тут и помрёт, — усмехнулся офицер. — Да вы и сами видели. Пока не признались, что всё знаете, рта не раскрыл.
— Да уж, — улыбнулся граф. — Мне моего десятника до сих пор не хватает.
— А что с ним сталось? — решился спросить парень.
— Убили. Меня вытолкнуть успел, а сам мою пулю принял. Мы тогда банду одну брали. Политических. Вот они и… — он замолчал, обречённо махнув рукой.
Неожиданно для себя Мишка понял, что Сергеев и вправду до сих пор корит себя за гибель того человека и очень жалеет, что его больше нет рядом.
