Омар надеялся, что Марин его хотя бы в свой шатер проводит, дабы не заставлять араба творить сей трюк на открытом воздухе, однако наследница цирка решила по-другому:
– А где же еще! – воскликнула Марин, теряя терпение, – в мой шатер тебе нельзя. К тому же, я имею определенное влияние на папеньку и, если ты исполнишь эту мою просьбу, попытаюсь его уговорить дать тебе, наконец, место среди цирковой труппы.
Омар снова задумался. Подул небольшой ветерок, немного растрепавший длинные светлые волосы Марин. И, пока девушка эти волосы поправляла, бен Али принял решение:
– Хорошо, хорошо. Надеюсь, Господь меня простит за то, что я опоздал с молитвой…
Омар отдал девушке ножны, а сам принял необходимую для выполнения предстоящей процедуры позу. Он вытянулся во весь свой огромный рост, слегка смочил слюной клинок, откинул голову и стал очень медленно погружать оружие внутрь своего рта. Чтобы вам яснее представлялась длина клинка, то я обозначу ее конкретно – около 15 дюймов. Марин наблюдала за трюком внимательно, словно завороженная, не смея оторвать взгляда от того, как клинок медленно исчезал в глотке Омара, в конце концов полностью оказавшись поглощенным. Виден оставался лишь драгоценный эфес, увенчанный большим камнем цвета свежей крови. Завершив процесс заглатывания, Омар осторожно, с полностью прямой спиной, поклонился девушке, потрясенной от происходящего. После этого он также медленно вытащил из глотки клинок, немного прокашлялся. Внутри ничего оказалось не повреждено, так как клинок вышел абсолютно чистым, без малейшей капли крови. Взяв у Марин небольшой платок и ножны, бен Али тщательно обтер клинок, после чего вновь поместил его в ножны. Омар, сам не ожидавший настолько успешного выполнения трюка, пусть даже и с небольшим кинжалом, сильно рассмеялся, довольный проделанной работе. Марин же пребывала в большом потрясении, ей безумно захотелось увидеть, как Омар проделает то же самое, но только уже с той особой шпагой, которую он упоминал.
– Это было невероятно! – громко проговорила Марин, широко улыбнувшись, – тебе определенно стоит выступать перед большой публикой! К черту ящики! Завтра же сообщим об этом папеньке!
– Погоди, погоди, – резко сказал Омар, – ты хочешь, чтобы мы вместе к нему пошли?
– Разумеется, а как же иначе-то!
– Тебе не кажется, что он будет зол этому? Может, вообще его ни о чем не просить?
– Ты слишком сильно его боишься, – произнесла Марин, вновь начав движение к своему шатру, – его можно во всем убедить, лишь бы желание было.
– Как скажешь, – сдался бен Али.
Оставшиеся несколько шагов они прошли молча. Вход в шатер Марин охраняло двое таких же громадных мужчин, что в свое время затащили Омара в вагон Сеньера. Как уже знал Омар, таких гигантов называли надзирателями, или надсмотрщиками. Они беспрекословно исполняли поручения руководства цирка, молчаливо все исполняя. Каждому сотруднику цирка было известно, что натравить на себя хотя бы одного надзирателя – равноценно самоубийству. Здесь же, у шатра Марин, они стояли, как два дышащих столба, хотя даже в их способности дышать можно было усомниться. Омар не стал интересоваться о причине присутствия данной охраны у Марин, поскольку считал это невежливым, а к тому же, прекрасно знал все сам. Просто ее фамилия уже обозначала, что ей необходимо сопровождение. Если не постоянное, то хотя бы на время сна.
– Вот и все, мы пришли, тут мой шатер, – сказала Марин, – будем прощаться.
– До завтра? – спросил Омар.
– Конечно, хорошенько выспись, завтра цирк будет полон народа!
Пожелав Марин спокойной ночи, бен Али решил еще немного пройтись. Ночная тьма постепенно наполняла округу. Небо, освещенное яркой луной, наполнялось звездами. Цирк постепенно засыпал, однако еще многие люди бодрствовали. Например, братья Лорнау играли в карты с Альбертом Рохманом, точнее, уже в течение пары часов только проигрывали. Тишина, изредка нарушавшаяся речью людей, сопровождала Омара в его одинокой прогулке. Он мысленно готовился к завтрашнему дню, дню, когда он впервые увидит, насколько большой славой пользуется цирк «Парадиз».
Цирковой муравейник начал свою работу еще очень ранним утром, когда мелкая изморозь покрыла ветви крупных деревьев. Ночь оказалась довольно холодной, поэтому все сотрудники на улице носили зимнюю одежду. Но это нисколько не преуменьшило их энтузиазма и готовности к приему посетителей. За несколько дней до прибытия цирка в Лионе уже начали расклеивать листовки с объявлениями, новости об этом печатались в газетах. Поэтому жители города нетерпеливо ожидали, когда ворота цирка откроются. «Кварталы» окончательно обустраивали, а шапито оборудовали средствами отопления, чтобы зрители не замерзли при просмотре выступлений, которых намечалось очень много.