Омар, которого разбудили в пятом часу утра, во всю занимался помощью артистам: носил за ними инвентарь, выгуливал лошадей, чистил шпаги фехтовальщикам. Помимо артистов, бен Али оказывал помощь даже ремонтникам: его попросили закрепить один из канатов на максимальной высоте в Большом шапито, а все оказались невысокими, обычно работу эту выполнял либо Иштван, либо же Петр Дубов. Однако ни того, ни другого быстро найти не сумели, посему и выхватили Омара, как ближе всех находившегося, и к тому же, очень высокого. Он на такой высоте еще никогда не был, поэтому немного испугался, когда забрался в верхнее воронье гнездо. Смотря вниз, бен Али думал о том, каково же это артистам – на громадной высоте без поддержки ходить и даже прыгать на канатах. Быстро закрепив необходимый канат, Омар слез с пугающей высоты и продолжил оказывать всевозможную помощь всем подряд. Выйдя из Большого шапито, Омар увидел Альберта Рохмана, стоявшего около бочки с водой. Рохман был одет очень пышно, совершенно непохоже на тот прикид, в котором он сидел вчера во время обеда. Из кармана у Рохмана выглядывала черная лента, очков же на нем не было.
– Альберт, что ты здесь делаешь, разве ты уже не должен быть в своем «квартале»? – поинтересовался Омар, подойдя к картежнику.
– Где же твои манеры, бен Али? – язвительно ответил Рохман, – даже не поздоровался, как некультурно!
– Ты мне про культуру еще будешь что-то болтать? Достаточно было твоих пространных проповедей.
– Не злись с самого утра, иначе день испортишь и себе, и другим, – сказал Рохман и презрительно улыбнулся, – а насчет твоего грубого вопроса, вот тебе мой на него ответ: я на манеже выступаю сегодня с рождественскими картами, буду большой публике фокусы показывать. И знаешь в чем весь смех?
– В чем же?
– А в том, – продолжил Рохман, – что мое выступление идет как как после, так и перед выступлениями слоновьей команды, ха-ха-ха! Это ж надо было старому Буайяру запихнуть меня между слонов, будто бы нигде больше не было свободных мест! Ну ничего, я-то уж точно этих хоботных громадин затмлю!
– В таком случае, желаю удачи, – произнес Омар и отошел от Рохмана.
Тем временем Марин отчаянно пыталась убедить отца включить в программу выступление Омара. Дело было в его шатре, который из себя представлял больше самый настоящий дом, поскольку сконструирован был в несколько раз сложнее и дороже, чем шатер того же доктора Скотта. В одном только шатре Пьера Сеньера без всяких проблем могло бы поселиться с сотню человек, и они при этом чувствовали бы себя превосходнейшим образом, совершенно без стеснений и неудобств. Марин нервно ходила из угла в угол, пытаясь донести до отца свою мысль, а Хозяин сидел за столом и завтракал, казалось, мало уделяя внимания речи своей дочери.
– Папа, как же вы не поймете, – в очередной раз заговорила Марин, – если Омар появится в программе уже сегодня, то весь цирк от этого окажется в выигрыше! Люди будут толпами ходить к нам, лишь бы посмотреть на этот трюк!
– Мало того, – сухо и медленно отвечал Сеньер, – что ты украла из моего вагона один из самых дорогих кинжалов, что имеются у меня, так ты еще и позволила этому выродку его проглотить. «Слеза крови» (а именно так назывался кинжал) не для таких развлечений предназначена, дитя мое. И я не позволю, чтобы ее, мало того, глотали, так еще и глотали какие-то недоноски из-за моря!
Марин снова недовольно прошипела и продолжила метаться из угла в угол. Помимо, собственно, Хозяина и его дочери, в шатре находились Жан Ларош, секретарь Сеньера, и начальник охраны цирка Эмиль Луа, который доселе еще не встречался дорогому читателю. Про Луа можно сказать лишь, что это был уже третий человек, родившийся в 1819 году, то есть возрастом пятидесяти лет, а также, что это был крайне скучный, строгий и скупой на любые живые эмоции толстяк с большими усами и пухлыми пальцами, напоминавшими маленькие сосиски. Он сидел, провалившись в кресло, и покручивал в руке пустой стакан, явно ожидая от Хозяина обслуживания.
– Господи, да налей ты уже ему, Жан! – не выдержал Сеньер, когда Луа в очередной раз громко прокашлялся, намекая на то, что пустоту в стакане давно пора бы заполнить.
Жан Ларош послушно взял бутылку и наполнил стакан начальника охраны. Довольный Луа немного отхлебнул из стакана, после чего, наконец, заговорил:
– Сдается мне, что неспроста может идти данная протекция со стороны мадемуазель Сеньер. Что-то вполне лично может тянуться за данным действом.
– И вправду, – подметил Хозяин, оторвавшись от омлета, – дитя мое, откуда у тебя такая сильная настойчивость в этом вопросе возникла? Он тебя как-то охмурил, аль подкупил чем?
– Конечно же нет! – громко возразила Марин, – потому что я видела его трюк, видела всю сложность его, всю пугающую загадочность! У нас же почти пять лет нет шпагоглотателей, почему бы сейчас не возродить эту профессию? Грузчиков у нас и так хватает, без Омара не потеряют силы. А вот дополнительные деньги точно будут потеряны, ежели вы откажетесь!