Безымянный палач не менял силу удара, будто заучив используемый алгоритм. Что было у него на уме, никто не мог понять и не хотел понимать. К нему никто особой ненависти не испытывал. Больше в данный момент вызывал ненависть начальник охраны Эмиль Луа, который по распоряжению Пьера Сеньера остался на манеже, чтобы проследить за исполнением приговора. Он начищал в этот момент свой револьвер, из которого произвел выстрел в попытавшегося сбежать униформиста. Алекс Моррейн, переживший сегодня чуть ли не сильнейшее унижение, сидел недалеко от братьев Лорнау, которые презрительно на него посматривали. Алекс же, отвлекшись от обстановки, думал у себя в голове, почему среди сотрудников, присутствовавших в Большом шапито, не было доктора Скотта.
Закончив сечь Омара, Безымянный палач взялся за униформиста. Бен Али же упал наземь. Его спина была иссечена полностью, даже пятнадцати ударов хватило для того, чтобы вызвать большую кровопотерю и повреждение позвоночника. Это при том, что спина Омара была укреплена многочисленными тренировками. О тех бедолагах, которым сейчас предстояло вынести наказание, Омар сильно волновался, несмотря на то, что ударов им было в итоге назначено меньше, а разница даже в пять ударов уже являлась колоссальной. И все же, бен Али был прав, волнуясь за неподготовленных и уже ослабленных всяческими унижениями и пронизанных страхом троих парней. Униформист потерял сознание уже на седьмом ударе, не выдержав той мощности, с которой они наносились. Безымянный палач сразу же оставил его и принялся за оставшихся двух извергателей. Они были очень худыми, на вид слабыми, равно как слабыми были они и на психическом уровне. Они заплакали, когда увидели, что Альберт Рохман извивается от боли. Истерика их не проходила до сих пор. Но это не могло стать смягчающим фактором для Безымянного палача, он исполнял приказ. Однако парни стерпели все удары, хотя слово «стерпели» здесь не совсем подходит – они вопили от боли, молили о прекращении наказания, но сознания не потеряли.
После завершения всего этого процесса, когда все четверо наказуемых лежали с окровавленными спинами, Эмиль Луа приказал надзирателям забрать трупы Рохмана и второго униформиста, а всем остальным сказал возвращаться в свои палатки и продолжать работать. Клэр, Альфонс и еще несколько циркачей побежали на манеж, чтобы помочь Омару, а также остальным пострадавшим. Алекс Моррейн согласился оказать им скорейшую первую помощь и также вышел на манеж. Надзиратели более не препятствовали передвижениям людей, а вскоре и вовсе покинули Большое шапито.
Спустя всего три дня после произошедшего, казалось, все и забыли об этом. На поступивший из мэрии Лиона запрос по поводу смерти сотрудника юристы цирка ответили, что с сотрудником в настоящее время все в порядке, он не погиб, а выжил и проходит восстановительное лечение, после которого вновь вернется в ряды артистов первого класса. В эту информацию, являвшуюся ложью от начала и до конца, мэрия поверила и выпустила несколько листовок с призывом приходить в цирк 23 декабря, а после Рождества еще в течение двух недель. Жители города обсуждали это происшествие недолго, что сильно удивило руководство цирка, ожидавшего быстрого распространения сплетен. Даже в местных газетах мало что напечатали про случившееся. Альфонс Лорнау связывал это с давлением, оказанным цирковыми юристами на мэра, которому пришлось, в свою очередь, надавить на издательства и типографии.