Альфонс попросил подождать, пока они дойдут до шатра Омара. Последнему пришлось согласиться. Оставшийся путь они молчали, изредка встречая на пути униформистов, рабочих или надзирателей, патрулировавших округу. Почти все циркачи либо сидели в своих шатрах, либо находились в шатре-столовой, безынтересно проводя время. Обычно для цирка было характерно такое меланхоличное настроение после всяческих потрясений, наподобие того, что произошло тремя днями ранее. Вас наверняка интересует судьба погибшего Альберта Рохмана, а также безымянного униформиста, застреленного Эмилем Луа. Судьба у всех, умерших в цирке, всегда была одинакова. Их кремировали, а от праха избавились. Как – неизвестно. Это никого особо не интересовало. Больше интересовало, как себя чувствуют выжившие. Внутренне каждый сотрудник цирка считал Омара героем, искренне сочувствовал ему. Однако все это было лишь внутренне. Снаружи все сохраняли маску относительного безразличия, сопряженную с мнимым и порой наигранным весельем.
Наконец, зайдя в шатер для новоприбывших, который фактически уже стал личным шатром Омара, друзья продолжили разговор, прерванный по инициативе Альфонса.
– Я не просто так попросил разговор продолжить здесь, не на улице, – сказал Альфонс, присаживаясь на свободный стул, – нас спокойно могли подслушать.
– Ты хочешь сказать, – сказал Омар, – что Алекс для себя медленно похищал деньги у Скотта?
– Именно это я и сказал.
– Но подожди, разве он не должен был этого заметить?
– Не должен был, – произнес Альфонс, усмехнувшись, – и вот почему. Густав формально исполняет обязанности казначея в цирке, ты об этом знаешь. И у него имеется особая бухгалтерская книга, в которой прописано, кому он выдает средства, выделяемые директором на зарплаты. Если проще, то у каждой, так сказать, группы внутри цирка, будь то группа врачей, группа униформистов или, скажем, группа цыган, имеется человек, которому поручено получать все деньги, выделяемые на зарплаты, и распределять их согласно расписке, выданной Густавом. Обычно все наши сотрудники тщательно сверяют полученные деньги с распиской, но не Герман Скотт. Он слишком просто относится к деньгам и полностью поручается на Моррейна, отдавшись медицине и исследованиям своим. Именно из-за этого Моррейн и подворовывает для себя некоторую, весьма приличную, часть доходов Скотта.
– Неужели такие большие доходы у него? – поинтересовался Омар.
– Как говорит брат, больше чем он в цирке получают всего трое, – ответил Альфонс, – это Буайяр, Луа и Роже.
– А сам Густав?
– У Густава весьма скромный доход относительно их доходов.
– У меня еще есть сомнения, – сказал Омар, – зачем Алексу воровать деньги, если он никак не может их потратить? Из цирка ведь нельзя самовольно уйти.
Альфонс достал сигару, закурил, немного подождал, после чего ответил:
– Насколько известно, Моррейн – американец, приехал из Бостона лет пять назад, может раньше. Есть вероятность, что он тайно отсылает эти деньги именно туда – в Соединенные Штаты.
– Но зачем?
– Этого ни мне, ни Густаву неизвестно. Да и не играет это большого значения. Моррейн все равно обречен. Он сильно нагрубил брату недавно, потому Густав решил, что пора прекратить все это. Меня их мнимая война не интересует, поэтому я стараюсь держаться в стороне, а брат решил просто сдать Моррейна Хозяину.
– А он с Алексом-то говорил?
– Разумеется, еще неделю назад, по пути из Марселя в Лион. Само собой, Алекс все обвинения отрицал, заявляя, что, якобы, сам Густав ворует деньги, чтобы отсылать в Баден для реставрации церкви, а в растрате решил обвинить столь ненавистного человека. Они чуть было не подрались, благо, я находился в вагоне в тот момент и заставил Алекса уйти.
– Расскажи, с чего вообще начался конфликт Алекса с Густавом? – не унимался с расспросами Омар.
Альфонс устало улыбнулся. Ему было не очень интересно рассказывать подобные, весьма неприятные, истории. Омар, хоть уже и являлся другом, но недостаточно долго пребывал в данном статусе, и доверять до конца ему было попросту невозможно. Омар же, будто у себя в мыслях подтверждая позицию Альфонса, собирался позднее и у Алекса узнать эту же историю. Однако, решив немного скрыть из деталей, Лорнау-младший все-таки поведал бен Али историю конфликта Алекса и Густава.