Несмотря на свое коренное германское происхождение, семья Лорнау отдавала дань французскому этикету и вообще в быту старалась использовать именно французский стиль. Главным событием каждой недели в семье Лорнау являлся большой ужин, на котором все ее представители собирались в шатре Густава, либо в его вагоне, если в этот момент цирк находился в пути. Каких-то слишком заметных отличий рождественского ужина от обычного не наблюдалось, поэтому вполне логичным будет поговорить просто об ужине семьи Лорнау как таковом. К тому же, все понимали, что намного важнее будет именно вместе провести ужин, порадовать в последний раз старшего Лорнау, а не отпраздновать какое-то событие.
Рождественский ужин 1869 года полностью организовывал глава семейства – Густав Лорнау. За обустройство стола и выбор блюд он отвечал всегда. Последний раз он серьезно изменил сервировку около двух лет назад. Тогда он заменил тяжелые тарелки с золотой каймой жьенским фарфором с узором chasse35 – виноградные лозы и листья. В одном из крупных парижских универмагов – Au Bon Marché – Густав приобрел столовое серебро в стиле «кардинал» – модное в то время и отвечавшее прихотям главы семейства – с клеймом мастера, вычеканенным в углублении ложки, и парижским «крысиным хвостиком» на нижней стороне каждой из ручек. Вилки сильно изогнуты, зубцы их расставлены широко, а ручки ножей приятной тяжестью ложатся глубоко в ладонь. Сомнений насчет хрусталя у Густава также не возникло. Бокалы для аперетива он выбрал с узким горлышком и на высокой ножке – форма tulipe36 для коньяка. Для вина Лорнау-старший выбрал риделевский резной хрусталь ручной работы, бокалы двух размеров (на двадцать персон) и с таким горлышком, что носу было бы там вполне просторно.
В том универмаге он, кроме того, купил столовые салфетки под тарелки из сливочно-белого полотна и два десятка очаровательных салфеток из дамаста, каждая с крохотной розой в уголке – алой, словно капелька только что пущенной крови.
Однако за главным своим приобретением Густав охотился долго. Еще давно, будучи в Париже во время отпуска, он посетил особняк своего друга Аристида Бодю, известного в столице мецената и банкира. Месье Бодю пригласил его на ужин, и Густав не смог отказаться. Тогда-то он и заприметил в большой столовой обеденный стол на шестнадцать персон: изготовленный в величественном стиле ампир с редким для наполеоновской эпохи инкрустированием техникой marqueterie37 – наклеиванием на основу рисунка из тонких древесных пластинок. Для особых случаев на стол накрывалась кремового цвета жаккардовая скатерть – чистая и светлая, словно райские облака. Четыре элегантные опоры, разветлявшиеся каждая на три изогнутые ножки, добавляли тяжести столу и подтверждали его имперское происхождение. Немудрено предположить, что Густава данный стол очаровал. Можно выразиться даже, что он въелся ему в сознание и не давал забыть себя долгие годы. Тогда, за ужином, Густав прямо предложил месье Бодю продать стол за любую сумму, но последний вежливо отказал, сославшись на то, что стол представляет большую ценность для него и его семьи и не может быть продан ни при каких условиях.
Будучи в Париже вновь, Лорнау-старший и не надеялся даже на появление второго шанса. Тем не менее, имея в распоряжении несколько часов свободного времени, он решил нанести визит другу и в последний раз насладиться ужином за тем прекрасным столом.
Каково же было его удивление, когда он, прибыв в особняк месье Бодю, обнаружил его совершенно пустым. Не было ни самого Аристида, ни членов его семьи, ни прислуги. На заднем дворе в повозки грузили мебель. К стоявшему у перекрытого фонтана мужчине в строгом костюме то и дело подходили грузчики и что-то уточняли. Решился подойти к нему и Густав. Мужчина узнал его по фамилии и согласился поделиться информацией. Оказалось, что месье Бодювложил почти все свои средства в заранее обреченный на провал строительный проект в Шампани. Прогорев на этом деле, он взял несколько кредитов и поехал в Бад-Хомбург, чтобы заработать на азартных играх. Однако, как и строитель, так и игрок из него вышел никудышный, и он прогорел во второй раз, оставшись должником сразу трем банкам. Дабы избавиться от проблем, Бодю решил расплатиться с кредиторами своим особняком и всем его внутренним наполнением, напрочь забыв о семейных ценностях. Таким образом, все парижское имущество месье Бодю оказалось выставлено на продажу.
У Густава загорелись глаза и затрезвонило сердце от этой новости. Он поинтересовался, где выставлена крупногабаритна мебель, включая большой обеденный стол из парадной столовой, на что получил ответ в виде маленького листочка с адресом: «76, rue du Faubourg Saint-Honoré»38. Там, в здании аукционного дома «Сотбис» он и купил столь желанный предмет столовой мебели.