Парни звонко рассмеялись. Обсуждать, кто и как будет выступать, им обоим очень нравилось. Порой, они могли несколько часов провести вот так, просто представляя себя антрепренерами, словно руководили цирком, владели судьбами всех артистов. На деле же они и своими-то судьбами владеть не могли. Но такая игра была им по душе. Играть они умели поистине замечательно, не даром же их в цирк приняли одними из самых главных артистов. И роль их в этой игре заключалась не только в том, чтобы бегать по канатам или изворачиваться в акробатике. Нет, их роль была куда обширней, потому как включала в себя еще и большое количество побочных обязанностей, которые каждый из них послушно исполнял, поскольку они казались им интересными. Какие это были обязанности не совсем важно, да и не имеет по большому счету сколь какого-нибудь ценного смысла, однако знать необходимо то, что парни были действительно довольны своей жизнью. Это видели все, включая Омара, совсем недавно попавшего как в цирк, так и в пресловутый Апельсиновый клуб. Бен Али не понимал, зачем они вступили в него, какую цель преследуют, чего добиваются. Может, этого и не узнать ему никогда, однако всякий раз, как проходили встречи клуба, эти двое выглядели крайне счастливыми. Может быть, их роль в этом и заключалась – играть на глазах у тех, кто должен видеть и наблюдать, счастливых друзей. А дружба их началась довольно давно. Иштван, будучи на некоторую долю цыганом, поначалу, как попал в цирк, а это было достаточно давно, года четыре назад, может пять, стеснялся и боялся выходить за пределы цыганского «квартала», в который его определил Хозяин. Такое распределение жутко не нравилось парню, потому он уловил момент, когда Мишель Буайяр окажется в том же «квартале», после чего подбежал к шпрехшталмейстеру и, упав ему в ноги, принялся умалять, дабы тот позволил ему выселиться из цыганского «квартала», потому как сами цыгане не принимали его, обзывали полукровкой и всячески досаждали. Старик Буайяр сжалился над беднягой и на следующий день уговорил Хозяина выделить ему место за пределами «квартала». Но тогда лишних шатров не имелось, и Иштван был определен в шатер, в котором проживал Мартин ап Бедивер. Это нисколько не испугало Иштвана, он даже был сильно рад этому. Так они и познакомились. Разумеется, Иштван ничего не сказал Мартину, чистокровному ирландцу из благородного дома, о своей смешанной крови. Дружба их оформилась очень быстро, и с каждым днем становилась все крепче и ближе. Теперь же нет никого у них, кто был бы ближе и родней, чем они друг для друга. Такая сверхкрепкая дружба, конечно, вызывала у большинства работников цирка радостное умиление, однако не все разделяли такую точку зрения. К примеру, Альфонс Лорнау не одобрял столь близкой дружбы, особенно если друзья приходились непосредственными коллегами и партнерами в номерах. Да, Иштван чаще всего выступает в паре с Клэр, а Мартин с Юби, но бывают номера, в которых Мартину и Иштвану предстоит быть друг для друга напарниками. Именно этого Альфонс не принимал, считая, что у них, возможно, отношения переросли дружбу. Парни были с этим всячески не согласны, упрекая Лорнау-младшего за излишнее вмешательство в чужие дела. Однажды Альфонс и Иштван на этой почве чуть ли не подрались, и лишь вмешательство Густава не допустило этого. После этого случая Альфонс практически не общался с Мартином и Иштваном, что очень огорчало последних. Появление Омара в цирке изменило характер отношений парней к новоприбывшим. До этого они не очень любили новеньких, стараясь иной раз даже чем-то насолить им. Но Омар стал огромным исключением. Ему удалось завоевать расположение практически каждого артиста и работника, в том числе и этих двоих. Омар, будучи человеком честным и открытым, признался, что даже о венграх слышал лишь плохое, поскольку читал о событиях в Будапеште в 1848 году. Парни также сообщили сразу, что арабов во Франции не любят. Но Омар, как известно, араб необычный. Своими небесно-голубыми глазами он словно заворожил Иштвана с Мартином, и они были не в силах отказать ему в дружбе.
Сейчас же они сидели, вернее, уже оба лежали на кровати, размышляя о том, что их может ожидать в будущем. Вдруг Мартин, словно петухом клюнутый, подскочил с кровати и очень озабоченно посмотрел на друга. Иштван с непонимающим взглядом уставился на Мартина, ожидая какой-нибудь странной фразы. Как он и предполагал, фраза прозвучала:
– Ты ведь знаешь, что Омар и Марин сохнут друг по другу?
Иштван опешил от такого вопроса. Во-первых, он этого не знал и совершенно не догадывался. Во-вторых, ему не был понятен посыл друга.
– Я этого совершенно не знал, Мартин, – ответил Иштван.
– Да как же! Ты должен был догадаться! – вскрикнул Мартин.
– Как, интересно мне знать, должен был я догадаться? – недовольно спросил Иштван, – мне будто кто-то из них об этом говорил! У тебя-то откуда такие предположения?
– Да мне просто Клэр рассказывала, – сказал Мартин и смущенно отвернулся.