Марин была вне себя от радости. Забыв о странных звуках, что она слышала, когда подходила к зверинцу, она быстрым шагом последовала за Фельоном. Пока они добирались до вольеров, Фельон несколько раз отвлекался на своего не то секретаря, не то заместителя, который все время подавал ему какие-то бумаги, связанные, по-видимому, с деятельностью самого зверинца. Марин пыталась украдкой подсмотреть, что именно содержалось в этих бумагах, однако быстрая скорость шага, а также постоянные оглядки главного дрессировщика на девушку, не позволяли ей увидеть сколь что-нибудь значащие детали. Фельон, обладавший гигантским ростом (как и большинство влиятельных циркачей), обладал, соответственно, и такой же гигантской шириной шага, от чего Марин совершенно не успевала за ним. Когда они спустились с деревянной конструкции и подошли ко входу в первый вольер, Фельон остановился.
– Мадемуазель Марин, – произнес Фельон и строго взглянул на нее, – я должен с самого начала вас предупреждать о том, что дальше будет много зверей, очень много. Я прошу вас не страшиться их вида и сохранять самообладание, дабы и звери не приняли вас за опасного врага. Договорились?
– Само собой, – ответила Марин, – будьте покойны, я буду очень осторожной.
Фельон улыбнулся, но как-то по-своему, фальшиво, а после этого дал знак охране, которая открыла проволочные двери вольера. Фельон зашел первым, но не потому, что не знал правил этикета, а лишь для того, чтобы удостовериться в том, что внутри можно быть в безопасности, и только после этого он пригласил Марин пройти внутрь вольера. Когда она зашла, то увидела перед собой большие лужи грязи, смешанной с пометом, кучу слуг, бегающих от укротителя к укротителю, невероятно большие тюки прошлогоднего сена, а также неприкрытые бочки с фуражом. Это все позволило ей понять (ну и вам, надеюсь), что в данном вольере содержали лошадей, хоть это место и не было похоже на обычную конюшню. В доказательство этому вскоре послышалось привычное ржание. Пройдя чуть дальше вслед за Фельоном, Марин, несколько раз едва не вступив в грязь, увидела, что лошадей в настоящее время практически не выгуливают, поскольку, проходя мимо стойл, она замечала, что лошади были очень грязные, будто находились в них несколько недель. Девушка не слушала рассказы Фельона, они были ей неинтересны. Ей хотелось увидеть ипподром, который, по словам того же Фельона, представлял из себя очень просторное место, на котором лошадей регулярно выгуливают. На деле же этим ипподромом оказался крайне маленький участок земли, огороженный по периметру, внутри которого не уместилось бы и десятка лошадей. Собственно, по мнению начальника зверинца, большего им и не нужно было, потому как лошадей всего в цирке имелось с десяток. Сей факт сильно удивил Марин, однако она ничего не сказала в упрек Фельону, и покорно отправилась за ним в следующий вольер.