Уже по звуку, доносившемуся из него, было понятно, что в нем содержались львы. Львов, имеются в виду взрослые особи, в «Парадизе» также имелось не очень большое количество, даже меньше, чем лошадей – около семи особей. Фельон сам не вникал никогда в данные о численности его питомцев, предпочитая всю рутинную работу спихивать на помощников, лично же заботясь только о прибыли зверинца. Потому-то он и не мог внятно объяснять, что делается с его животными. Однако Марин очень заинтересовалась тем, как дрессируют молодых львят, и ей удалось убедить Фельона провести ее в небольшой шатер, где весь процесс и проходил. Львят в цирке имелось пока только трое, поскольку львиц не содержалось, и внутри цирка производить потомство было невозможно. Для того, чтобы восполнять потери среди львов, а ровным счетом и тигров, их приходилось приобретать на рынках в Османской империи, либо же договариваться с правительством, чтобы его представители привозили маленьких львят и тигрят из колоний. Из-за таких дорогостоящих способов приобретения зверят им уделялось особенно много времени, чтобы воспитать из них очень послушных самцов. Когда Марин зашла в шатер, внутри как раз тренировали одного львенка. Дрессировщик, в тот самый момент бросил на небольшую тумбу кусок мяса. Львенок, очень красивый и маленький, запрыгнул на тумбу и начал есть мясо. Марин улыбнулась в умилении увиденному, однако спустя всего пару минут все изменилось. Закончив поедать мясо, львенок поспешил спрыгнуть с тумбы и устремился прочь. Дрессировщик, заметив на себе недовольный взгляд Фельона, начал бить львенка длинным алюминиевым прутом, несколько раз, пока малыш не начал жалобно стонать. Спустя несколько секунд дрессировщик вновь кинул на тумбу кусок мяса, более сочный и привлекательный. Львенок, недолго думая, поспешил за лакомством. Но как только он закончил есть и стал слезать с тумбы, серия ударов прутом последовала незамедлительно. На глазах Марин выступили слезы, ей стало тяжело наблюдать данную картину. Видя, как жесткого происходит обучение малышей, она в конечном итоге не выдержала и выбежала из шатра на улицу, совсем расплакавшись. Фельон, пригрозив кулаком дрессировщику, незаметно кивнул ему же, и сразу вышел за Марин.
– Да как вы вообще можете это творить с маленькими беззащитными зверьками? – истерически кричала Марин, пытаясь успокоиться, – неужели у вас совсем нет чувства сострадания?
– Мадемуазель Марин, простите, – сказал Фельон, подойдя ближе, – однако же таков порядок дрессуры, предложенный мною и одобренный месье директором. Скажите мне: можно ли добиться от животного четкого исполнения какого-либо трюка, даже самого примитивного, используя при этом лишь одни лакомства? Я сразу отвечу – нет, и доказать обратное невозможно! Вы только что имели возможность достаточно продолжительное время наблюдать практический пример. Чтобы приучить маленького львенка, или тигренка, без разницы, оставаться на тумбе, используют кусок мяса. Однако, когда львенок отказывается оставаться на тумбе, съев этот кусок мяса, его необходимо за это наказать. И алюминиевые прутья для этого подходят идеально. Со временем этот львенок поймет, что на тумбе его ждет лакомство, а за ее пределами – жестокие побои. Эта информация фиксируется в памяти животного и, таким образом, именно страх заставляет его оставаться на тумбе. Да, это может казаться очень негуманным и, может быть, в некоторой степени, даже немного отвратительным, но только так, я повторюсь – только так можно действенно и максимально быстро приучить животное исполнять трюки. Если бы это было не так, то и на манеже они бы не демонстрировали такие превосходные умения. А вам ведь нравится, как наши львы и тигры выступают на манеже, я прав?
Марин попыталась собраться с мыслями. Словно черные тучи, затмили ее мысли увиденные события. Она стояла спиной к Фельону, чтобы тот не видел ее слез, успевших намочить все ее лицо (ниже уровня глаз, разумеется), поскольку слезы эти были истерическими, неуправляемыми, но также быстро заканчивающимися, как и быстро начинающимися. Когда послышался повторный вопрос от Фельона, Марин сделала глубокий вздох и сказала:
– Разумеется, нравится. Однако я не одобряю ваших методов, месье Фельон. Но, раз уж вы, как профессионально занимающийся дрессурой человек, уверяете, что иного способа не существует, я приму это.
– Превосходно! – воскликнул Фельон, – тогда – прошу за мной, идемте же дальше!