Она пыталась помочь и Юби, который последнее время вел себя очень странно. Он почти все свободное время старался проводить либо один, либо максимум в компании партнеров по выступлениям, с которыми только и общался. Он прекратил общаться с мальчиками из группы Лорнау, а также перестал обращать внимание на девочек, которые теперь стали казаться ему слишком надоедливыми и уродливыми, в первую очередь, внутренне. Будто побывал в объятиях Смерти, он ощущал себя намного старше и физически, и духовно, постоянно сравнивая с собой многих важных цирковых деятелей: покойного Густава, и здравствовавшего Альфонса Лорнау, Алекса Моррейна, самого Хозяина и др. В конце концов, Иштван с Мартином не смогли больше смотреть, как их, без преувеличения, друг чем-то себя терзает и отшельничает, и упросили Клэр поговорить с ним. Дело не в том заключалось, что якобы парни не хотели или стыдились; дело заключалось в том, что Юби больше доверял именно Клэр, и только ей было под силу пробудить того веселого и озорного Юби, что радовал весь цирк своим шутовством. Когда выдалось свободное время, а если уточнить, то когда наступил вечер, не поздний, еще до ужина, Клэр, заранее предупредив Иштвана и Мартина, пошла к шатру Юби. Тот в это время упражнялся в каллиграфии, пытаясь исправить свой не слишком разборчивый почерк. Завидев вошедшую Клэр, он резко встал со стула и подбежал к ней, изумленно и, в какой-то степени, расстроенно глядя на подругу.
– Здравствуй, зачем ты пришла? – спросил Юби, обнимая Клэр.
– Потому что я хочу понять, что с тобой происходит, – ответила Клэр и присела на маленький диванчик вместе с Юби, – ты всех нас пугаешь, Юби. Ты очень странно себя ведешь, почти всегда молчишь, мало ешь. На репетициях ты часто ошибаешься, что делает опасным твое нахождение на канате. Скажи же честно, какая мука тебя сейчас терзает?
Юби резко отвернулся, но спустя мгновение вновь посмотрел в глаза Клэр. Они выражали искренние эмоции и чувства, в них виднелись доброта и любовь. В глазах же Юби сейчас был один лишь только неуверенный страх. Страх, понятный ему одному, но в то же время и для него бывший таинственной неизвестностью. Юби правда хотел поделиться всем, что неподъемным грузом лежало на его душе, но он не мог, потому что дал слово, что никому и никогда не поведает тайн, узнанных в палатке вещуньи Кэт.
– Тебя подослали Иштван с Мартином, верно? – коряво улыбнувшись, слабо произнес Юби.
– Что ты такое говоришь? – с прекрасно наигранным недоумением сказала Клэр, – конечно же нет! Думаешь, мне безразлично твое состояние? Да я молю Бога о том, чтобы Он послал тебе душевного спокойствия! Я действительно хочу понять и помочь тебе.
Юби почувствовал, как Клэр взяла его за руку. Это заставило парня вздрогнуть и испугаться такой близости. С минуту он подумал, стыдливо отведя взгляд от девушки, чтобы не покраснеть еще больше.
– Со мной ничего особенно страшного не происходит, – сказал, наконец, Юби, опустив глаза, – я лишь немного приболел, думаю. Но скоро я поправлюсь, не переживай за меня!
– Серьезно? Тебя осматривал доктор Скотт? Чем ты заболел?
– Я не знаю, но чем-то неопасным, поверь! Со мной все будет прекрасно!
Как бы Клэр не пыталась больше хоть что-то выяснить у Юби, ей ничего не удалось сделать, и она, вынужденная смириться с тем, что и так узнала, покинула его шатер, несколько раз пожелав скорейшего выздоровления. Выйдя на улицу, Клэр глубоко вздохнула и на несколько секунд закрыла глаза, просто стоя посреди дороги и вдыхая свежий мартовский воздух родной Бургундии.
Неожиданно раздался чей-то знакомый голос:
– Смотри не простудись, мадемуазель!
Клэр открыла глаза и увидела перед собой Алекса, шедшего навстречу. Он пребывал, очевидно, не в очень хорошем настроении, поскольку язвил крайне редко, предпочитая покорное молчание бунтарским репликам. Как только Моррейн приблизился к Клэр, он вмиг стал хмурый и чем-то недовольный.
– Я тут наслышан, что ты получила за свои неизвестные заслуги и труды премию от месье Буайяра, – ядовито прошипел Моррейн, – интересно все-таки мы живем и работаем, согласна? Всей группе дрессировщиков уважаемый управделами премию отменил, заставив месье Фельона из личных средств все возместить. А своей обожаемой внученьке, видимо, по случаю остановки на родине выплатил премию размером в три моих трудовые оплаты!
– Что ты хочешь от меня, Алекс? – раздраженно спросила Клэр, – я должна перед тобой отчитываться о всех деньгах, что я получаю?
– Меня интересует, какого черта тебе выделено в качестве премии десять тысяч франков! – громко произнес Моррейн, напугав Клэр, – уж не для того ли, чтобы ты завтра прогулялась по Дижону с подружками, а?
– А какое тебе до этого дело? – крикнула Клэр, отойдя чуть дальше от Алекса, – откуда ты вообще об этом узнал? Тебе кто-то наплел об этом? Агентов своих расставляешь повсюду, интриган?
Алекс был обескуражен столь агрессивной контратакой Клэр, поскольку не ожидал от нее такой стали, присущей ее деду.