– Ну тогда слушай, моя хорошая, – Антонина отложила зеркало, повернулась всем своим грузным телом к Марин, приготовившись к повествованию, – еще давно, больше двадцати лет назад, когда я жила в Венгрии, там только недавно закончилось великое восстание, его подавили русские по просьбе австрийского кайзера, который, по совместительству являлся венгерским королем, юнца, в восемнадцать лет ставшего властителем огромной дунайской державы. Мои родители в восстании этом принимали очень активное участие, из-за чего мне каждодневно приходилось сильно волноваться, молилась я без отдыха и с большим рвением, прося Бога, чтобы спас моих отца и мать. Только решил Господь иначе. Солдаты, не русские, а свои, венгерские, по ошибке пристрелили отца, когда он спешил домой, чтобы принести мне и моей старенькой бабушке свежей выпечки из булочной. Мать в это время трудилась в отряде обороны города, а жили мы в Секешфехерваре, городке славном, с древней историей. По возвращении домой, мать обнаружила меня, бабушку и тело отца, которое нам вернули солдаты. Я не знаю, что она чувствовала в тот момент, однако я пылала от ненависти и горя. Я хотела пойти в отряд, чтобы наказать тех самодовольных дураков, очень тупых, по-видимому, раз они не опознали собственного командира и произвели пять выстрелов ему в спину. Мать меня, конечно же, не пустила, а пошла сама. Сказала, что вернется через дней пять-шесть, и мы с бабушкой поверили. Я, уже тогда девушкой будучи не маленькой, стала выполнять все домашние обязанности. Прошла тем временем неделя, а мамы не было. Подумали, ну, мол, задержится дня на два, не больше, а потом обязательно вернется. И я продолжила стирать, убирать, готовить, мыть бабушку, менять ей белье, одевать и раздевать ее. Не подумай, что она совсем немощной была, нет. Разум ее был чище, чем озеро Балатон. Каждую ночь, проведенную в ожидании матери, я слушала ее рассказы, которые согревали мне душу и сердце. А время шло. Шли недели, прошел месяц, два месяца. А мамы не было. Мы смирились с тем, что она, наиболее вероятно, погибла, либо же, что очень страшно, сбежала, и нас оставила, забыла…Когда восстание было окончательно подавлено, нам принесли бумагу, на которой было написано, что мама умерла еще в тот день, в который покинула нас, обещав вернуться…И остались с бабушкой мы вдвоем. Она тоже стала немного помогать, я же пошла работать в ближайшую харчевню, надеясь получить хоть какие-то деньги. Я знала, что у бабушки имеется большое состояние, спрятанное где-то в доме. Я много раз спрашивала ее о местонахождении этих богатств, но она просто забыла о них. Через год после подавления восстания ко мне пришел мужчина свататься. Бабушка без раздумий дала свое благословение, потому что умирала и не хотела обрекать меня на жалкое существование. И так я вышла замуж. Супруг мой человек был состоятельный и очень упитанный, любил много поесть и поспать, и меня приучил вскоре к такой жизни. Узнав о кончине бабушки, я стала больше есть, от чего и поправлялась. Супруг сильно хотел детей, однако каждая моя беременность заканчивалась очень плохо: два выкидыша, один родился мертвым, двое умерли в младенчестве…От этого я стала есть еще больше и к двадцати семи годам стала весить больше пятисот фунтов, почти перестав ходить. Супруг через пять лет брака отошел в мир иной от удара, и я осталась совсем одна. Денег уже почти не было, и я, взяв оставшиеся средства, уехала из родного Секешфехервара в Вену, чтобы чего-нибудь там найти. Чего именно? Не знала я тогда. С трудом мне тогда в поезд удалось зайти…Неведомо куда, неведом зачем ехала я. Я лишь постоянно молилась, надеялась, что, хотя бы Бог со мной. В Вене я прожила больше года свободной женщиной, снимала квартирку, пока меня не похитили какие-то страшные люди. Оказалось, это были сотрудники одного из венских цирков, а забрали они меня потому, что я являлась очень большой женщиной, и из меня сделали аттракцион, на потеху людям. Я лишилась всяких прав, документов, даже личности. Моею обязанностью стала роль потешной овцы. На меня смотрели представители всех сословий: от дворян и аристократов, до мелких рабочих и крестьян. Я тогда из одежды носила только байковую пижаму, больше напоминавшую мешок. Каждый божий день меня оскорбляли, унижали, секли, кидались камнями, обливали маслом и жиром. Но я верила, что Господь услышит меня и обязательно спасет. И вот однажды, когда, казалось, надежды уже не оставалось, в город приехал цирк «Парадиз». Не знаю, как, но обо мне узнал Мишель Буайяр, и пришел к моим надсмотрщикам, предложив продать меня ему за большую сумму. Они отказали, заявив, что, продав меня, лишатся колоссального источника дохода. Тогда господин Буайяр ушел. Вместо него на следующий день пришел Господь, которому я молилась долгие годы. Это был твой папенька, Пьер Сеньер. Он пришел, чтобы забрать меня в свой Рай. И он сделал это. Я оказалась здесь, в Раю. И пускай мне порою кажется, что ничего не изменилось, что люди продолжают так же ко мне относиться, так же не любят, я знаю, что один человек всегда будет меня любить, словно родной отец. Наш Хозяин, наш Бог, наш директор…