Оказавшись посередине манежа, Омар оглядел зрителей, чем вызвал некоторое удивление своих друзей. Дальше он открыл каждый ящик, что ему принесли, не давая возможности зрителям увидеть их содержимое. Изучив все предметы, лежавшие внутри, бен Али поднялся и попросил, чтобы ему вынесли мишени. Униформисты исполнили пожелание бен Али и вынесли на манеж пять круглых мишеней (наподобие тех, что стоят в тире для стрельбы из лука), расставив их на некотором расстоянии друг от друга. Омар немного прошелся по манежу, словно по своему владению, и, наконец, быстрым движением взял один из метательных ножей и метнул его в одну из мишеней, попав прямо в центр. После он взял сразу пять ножей и поочередно, разными способами, даже закрыв глаза, метал их в мишени, пока у него в руке не остался всего один. Его он метнул в воздух, подпрыгнул сам и, когда падающий нож оказался на уровне ног Омара, резко ударил носком ступни по рукоятке ножа, после чего тот с громким лязганьем влетел в центральную мишень, пробив ее насквозь, поскольку первый нож, что Омар метнул в эту мишень, создал условие для того, чтобы ее можно было пробить вторым, что, собственно, бен Али и сделал. Такой трюк вызвал восторг у зрителей, и они, наконец, искупали Омара в аплодисментах, чему тот был несказанно рад. Однако номер не заканчивался. Униформисты унесли мишени и вывели на манеж белого коня, которого специально приручил себе Омар, дабы тот и не думал ослушаться во время исполнения следующего трюка. Перед тем, как глотать шпагу верхом, бен Али, чтобы подготовить зрителей, решил сделать то же самое, только стоя на постаменте. Благодаря дружбе, завязавшейся с цирковым кузнецом, Омар смог изготовить для себя вторую шпагу, предназначенную исключительно для исполнения трюков. Она полностью повторяла оригинальную шпагу, изготовленную арабом еще в Оране, и первой решил использовать в номере бен Али именно ее, чтобы потом, уже верхом на коне, применить ту шпагу, с которой он был знаком уже давно. Как только он показал шпагу зрителям, они, видимо, не поняли, в чем будет заключаться смысл трюка. Лишь когда Омар взошел на постамент и принял необходимую позу, некоторые из зрителей стали догадываться о том, что сейчас произойдет. Омар вызвал невероятное удивление (можно даже применить метафору и назвать их удивление «шоком») у зрителей, когда стал вводить шпагу себе в глотку. Кто-то от страха (или от отвращения) жмурил глаза, прижимался к близким, кричал, отворачивался. Одна женщина, не совсем бальзаковского возраста, а раза в два постарше, по крайней мере таковой ее делал ужаснейший макияж, потеряла сознание в тот момент, когда Омар, закончив процесс глотания, показался зрителям и расправил руки в стороны. Разумеется, спину он продолжал держать очень ровно, дышал через нос, очень отрывисто, практически не снабжая воздухом диафрагму. Послышался безумный шквал рукоплесканий, некоторые даже вставали с мест, выражая свой восторг. Омар же, окрыленный успехом, вытащил из пищевода шпагу и кинул в ящик, отпустил униформиста, что держал за уздцы коня, и оседлал белогривого. Тот, уже основательно натренированный, сначала людьми Фельона, а потом и самим Омаром, уже знал все свои обязанности и покорно подчинялся наезднику. Подойдя на коне к ящику, бен Али достал свою основную шпагу, также продемонстрировал публике, и, подгоняя коня ударами ног, стал медленно ее глотать. Друзья Омара, находившиеся за кулисами, наблюдали за ним безотрывно, мысленно молясь, чтобы он не причинил себе вреда, и чтобы его не постигла участь гордеца Альберта Рохмана. Весь цирк, казалось, замер в ожидании, когда Омар завершит свой трюк. Как только он отвел руки в разные стороны, давая понять, что шпага находится на максимальной глубине, зал вновь заклокотал неистовыми хлопками публики. Однако на этом номер не заканчивался. Омар сильно одернул коня, и тот, словно (если выразиться современным языком) белка в колесе, помчался по манежу кругами. Скорость его бега, тем не менее, позволила Омару, со шпагой в пищеводе, встать на спину коня и снова расправить руки. Проехав так, стоя на коне и не доставая шпаги, несколько кругов, Омар понял, что максимально удивил публику. В конце концов, когда истерические крики восхищения и одобрения стали настолько неистовыми, что надзиратели были готовы вмиг прекратить их из-за очень большой вероятности того, что толпа напросто пробьет оградительную сетку, отделяющую трибуны от манежа, бен Али сначала аккуратно достал шпагу, а после этого остановил коня. Слезть с него ему уже помогли униформисты, потому как глотание попеременно двух шпаг почти лишило Омара сил. Но награду он получил крайне щедрую: зрители стоя аплодировали, ни одного человека не было сидевшего.
– Даа, не помню, когда последний раз такое случалось, – проговорил Буайяр, рукоплескавший вместе со всеми, – в лице этого араба наш цирк приобрел настоящий рубин, и, как я погляжу, мы здесь его огранили. Превосходно!