К тому времени цирк уже был закрыт (после объявления в Невере эпидемии часы работы сократили почти вдвое). Невыносимая жара спала, а потому многие циркачи наконец-то смогли вылезти из своих шатров и прогуляться. Легкий прохладный ветерок приятно обдувал горячие лица людей, возвращая им некоторую работоспособность, либо же банальное желание жить дальше. Ирэн впервые за долгие месяцы смогла уговорить дочь на совместную прогулку. Местом была выбрана центральная аллея (она же «Сеньеровская»). Благодаря добродушным взглядам десятка надзирателей никого лишнего не было на аллее, так что Марин могла не волноваться, что кто-нибудь невзначай чего-нибудь подслушает. На самом деле, волноваться стоило лучше бы Ирэн, потому как Марин с обычными сотрудниками цирка общалась на равных и пользовалась среди них бесспорным уважением и почитанием. А вот Ирэн, мягко говоря, авторитета мало имела, причем везде. В цирке ее не любили, не принимали, многие даже искренне ненавидели за то, что она, ни дня и ни минуты не работав, получала сотни тысяч франков в год содержания и ни в чем себе не отказывала. Но не об этом. Гуляя по аллее, Ирэн и Марин заговорили о мужчинах и отношениях.
– Мама, скажи, – начала Марин. – Как ты смогла отца на себе женить?
– Тебе интересна история нашего знакомства? – подняв удивленно брови, спросила Ирэн.
– Да нет, – ответила Марин. – Я всегда хотела узнать, как женщина должна добиваться мужчины. Мне интересна сама мужская природа, если точнее выражаться.
Ирэн удивилась еще сильнее. Они миновали уже половину аллеи, надзиратели разместились по периметру, никого не запуская в зону прогулки главных женщин цирка.
– А разве с подружками ты на такие интересные темы не общаешься?
– Мама, если бы Клэр была жива, то я не стала бы заводить эту беседу. Но, как известно всем, в том числе и тебе – Клэр разбилась о манеж и превратилась в кровавое ничто!
– Ладно, ладно, не сердись, прошу тебя, – Ирэн приобняла дочь и замедлила шаг. – Мужчины создания очень капризные, даже капризнее нас, женщин. Быть может, мы так никогда и не сможем до конца познать, в чем заключаются все наши обоюдные капризы. Однако одно сказать можно с уверенностью – мужчина всегда должен быть доволен, Марин. Мужчина – добытчик, он существует для того, чтобы приносить в дом деньги. Разумеется, также мужчина – глава семейства, патриарх будущей династии. Женщина всегда должна быть преданной и честной. Если был заключен брачный союз – то оба супруга должны служить семье. Да, женщина может себе позволить некоторые шалости и капризы, потому что они быстро забываются, но, если капризничать начнет мужчина – быстро это не закончится. Бывает, мужчина даже срывается и ударяет женщину – это нормально.
– Нормально? – возмутилась Марин. – Ты слышишь, что говоришь, мама?
– Конечно, моя дорогая, – произнесла Ирэн спокойным голосом. – Таковы нынешние порядки. Мне иногда самой бывает трудно по ним жить, однако же ничего поделать нельзя. Всю моду нам диктует Британия, а мы лишь ей следуем. Строгость и всеобъемлющая властность мужчин модны! Мы можем быть умными, можем быть глупыми, можем быть хитрыми и даже коварными, однако в присутствии мужчин мы должны быть покорными.
– Но как это помогает в налаживании семейной жизни? – спросила Марин, не понимая ход мысли матери. – Мне ведь интересны не нынешние обычаи и правила, которых я не понимаю, а сами мужчины, их интересы, страхи, повадки…
Ирэн пожала плечами и несколько секунд помолчала. Они уже преодолели середину аллеи и двигались к воротам, планируя, оказавшись у них, повернуть налево и пойти через т.н. «Малую аллею» (запасная небольшая дорожка, устанавливаемая на территории цирка для особых гостей или посетителей, имеющих желание попасть на аудиенцию к Хозяину) в шатер Ирэн для совместного ужина. Вдруг, остановившись около скамейки, Ирэн повернулась к дочери и заинтересованно спросила:
– Ты что, приметила уже для себя кого-нибудь?
– Н-нет, что ты! – воскликнула Марин и покраснела.
– Да брось, моя дорогая, – Ирэн улыбнулась. – Кто тот кавалер, что в душу к тебе запал?
– Ты догадываешься, наверняка, – застенчиво пробормотала Марин.
– Чего? – не слыша спросила Ирэн.
– Говорю, знаешь ты, наверняка! – крикнула Марин, напугав мать и заставив надзирателя, стоявшего неподалеку, дернуться, словно по команде.
– Тот араб, что постоянно с тобой гуляет? – Ирэн прищурила глаза, надеясь на отрицательный ответ.
– Именно, – сказала Марин. Ее мать горестно вздохнула.
– Но почему он! Почему?
Они дошли уже до ворот, но, вместо того, чтобы повернуть налево и пойти по запасной дорожке, развернулись и пошли обратно по центральной аллее до Большого шапито. На улице темнело, приближался настоящий вечер. Кровавое зарево осветило небо, украшая мартовский закат своими красками. Заметно похолодало, а ветерок стал немного сильнее, шелестя листву.