– С чего вдруг страшно мне должно быть? – рассмеялся Омар. – Она же не жена его, а дочь. Да и нет между нами ничего сверх того, что можно назвать дружбой.
– Ну хорошо, если так, – сказал Альфонс и сделал большой глоток из бутылки.
Пару минут они сидели молча и неотрывно глядели на огонь, слабо светивший из походного камина. Вдруг Омар спросил:
– Альфонс, скажи, будь такая возможность, ты бы занял должность управляющего делами после Фельона?
Альфонс удивленно посмотрел на бен Али.
– Очень странный вопрос, – произнес он. – Разумеется, нет. Не хватало мне еще отвечать за весь цирк, мне достаточно моей вотчины.
– Ты совершенно не похож на своего брата…
– Ты прав, – согласился Альфонс. – Густав был…слишком честолюбив, властолюбив, он готов был пойти на самые гнусные поступки ради продвижения. Но меня долгие годы службы в этом микрогосударстве научили одной очень важной вещи – каждое новое продвижение по иерархии на шаг приближает к смерти. И человек, занимающий пост управляющего делами – буквально лицом к лицу с ней находится. Подобная перспектива немного удручает.
– Как тебе только удается всегда оставаться на плаву?
– М?
– Ну, после смерти Густава ты явно оказался в опале, тебя завалили работой, особенно Фельон, заставивший твоих сыновей выступать сразу в двух шапито. Тебя явно недолюбливают многие руководители «кварталов» и цирковых групп за твою честность. Насколько мне понятно, это же качество не нравится в тебе и Хозяину. Но при этом тебе удается оставаться очень сильным и влиятельным. Твое мнение всегда очень важно на совещаниях. Вот почему мне интересно, как ты продолжаешь жить с высоко поднятой головой? Что тебе помогает?
Альфонс рассмеялся. Опустошив бутылку и поставив ее на пол, он поднялся с кресла и подошел к письменному столу. Омар продолжал сидеть и смотреть на друга. Бен Али решил не говорить более ничего, ожидая ответа на свой вопрос. А ответ был уже заготовлен, Альфонс выдерживал необходимую паузу, без которой ответ его показался бы слишком сентиментальным и надуманным. Наконец, взяв в руки рамку с фотографией, он повернулся к Омару и ответил:
– Быть может, тебе, в силу объективных причин, покажется мой ответ очень поэтичным, однако я скажу так, как действительно думаю, – он подошел к бен Али и вручил ему фотографию, на которой были изображены все дети и племянники Альфонса. – Семья, Омар. Только она заставляет меня дышать, только она заставляет меня двигаться. Ты прав, событий ужасных немало пережить пришлось мне, самым ужасным из которых была смерть Луи. Тогда мне казалось, что жизни больше нет, что часть моей души погибла, а вторая часть без нее не способна существовать. Но когда я вернулся к себе в шатер, меня встретили Жан, Венцель, Блез, Карл, Агнес, Герман и Феликс. И я понял, как глубоко ошибался, ведь душа моя поделена не на две части, а на десять частей, и все мои мысли оказались пусты прежде. Я решил жить дальше, решил жить ради них, ради Жана, который роднее всех остальных для меня. После кончины Густава у меня не осталось выбора, кроме как стать отцом и для остальных парней, а также для Агнес, у которой единственной хватило духу сбежать отсюда.
В этот момент в шатер вошли Венцель и Жан.
– А где ваши братья? – спросил Альфонс.
– Они остались в столовой, чтобы помочь в уборке, – ответил Венцель. – Мы же покинули их потому, что Жану необходимо готовиться к завтрашнему выступлению – он будет в Большом шапито показывать свое мастерство вместе с Юби и Мартином, – последняя фраза адресована была уже Омару.
– А ты почему увильнул от работы? – грозно спросил Альфонс Венцеля. – Неужели просто сбежал? Или тоже готовишься к важному выступлению?
Альфонс сказал это с усмешкой, потому что Венцеля в последний момент Клод исключил из программы на 31 марта, включив в программы на 1 и 2 апреля, чем сильно расстроил Венцеля, поскольку тот хотел выступить перед большим количеством людей, дабы показать свои способности.
– Н-нет! – резко сказал Венцель и посмотрел на Омара. – У нас с Омаром была запланирована на данный час очень важная прогулка. Мы собирались обсудить некоторые вопросы…очень важные. Верно, Омар?
– Да? – непонимающе спросил бен Али, после чего поймал на себе укоризненный взгляд Венцеля. – А! Да! Точно! Как я мог забыть об этом! У нас действительно запланирована была прогулка!
– Ну славно, коли так, – тихо произнес Альфонс. – В таком случае не могу вас задерживать. Идите, беседуйте, раз это важно.
Венцель и Омар слегка поклонились и направились к выходу из шатра. В последнюю секунду Альфонс остановил бен Али словами:
– Омар! Всегда помни о своей семье. Желание защитить семью намного сильнее всех остальных желаний, и своим светом оно поражает любые страхи.
Омар улыбнулся и сказал:
– Ты прав, Альфонс. Поэтому я счастлив иметь семью, которой могу дорожить. Ведь моя семья – это цирк.
После этого он покинул шатер, оставив Альфонса и Жана в легком удивлении.