Эпоха, доставшаяся автору данного произведения для отображения на многочисленных страницах, началась, как известно, крайне спонтанно, и многие исследователи до сих пор ведут жаркие и ни к чему не приводящие споры, с какого именно года считать историю эпохи второго Бонапарта во главе Франции. Шарль Луи Наполеон Бонапарт, сын единственного короля Голландии, избранный в 1848 году первым в истории французской государственности Президентом40, как главой государства (в том же году была свергнута т.н. Июльская монархия41 Луи-Филиппа Орлеанского), начал свое правление достаточно демократично, обещал всеми силами следовать республиканской конституции. Это с одной стороны. С другой стороны, куда более привлекательной, то и дело раздавались предложения и многочисленные возгласы вернуться к монархическому строю, а Луи-Наполеона посадить на вновь восстановленный императорский престол. Да и сам Луи-Наполеон данным призывам не противился и даже открыто потворствовал им. Собственно, до того, как стать всенародно избранным Президентом, он несколько лет провел в заключении в крепости Гам, откуда благополучно сбежал накануне революции. Причиной, по которой его в эту крепость посадили, являлась его попытка вооруженного захвата власти с целью восстановления правления династии Бонапартов. Став же Президентом, он вынашивал план неизбежной трансформации республики в империю; ведь он не забыл и не отказался от своих убеждений, и четырехлетний срок без права переизбрания, разумеется, его не устраивал абсолютно.
Все решилось 2 декабря 1851 года. Устроенный Президентом государственный переворот, произошедший в день годовщины коронации родного дядюшки Луи-Наполеона (догадайтесь, кого именно, это нетрудно), ровно через год обеспечил очередную смену режима. Император Наполеон III на восемнадцать лет задержался на троне перед тем, как дать, наконец, французскому народу окончательную республику, пусть и не по собственной воле.
Однако обо всем по порядку.
Углубляясь в эпоху т.н. Второй империи, на закате которой происходит и очевидный закат эпохи глумливого и заржавевшего царствования Пьера Сеньера, необходимо объективно сказать, что не такое уж тяжелое и темное это было время, как любили в первые годы Третьей республики выражаться политические деятели вроде Гамбетта42. Что-что, а фонарей на улицах уж точно стало в разы больше. Задачей этих политических деятелей, несомненно, являлось убедить самые многочисленные классы в логической необходимости провозглашения и укрепления нового политического строя. Иными словами, они пытались оправдать очередное крушение очередной монархии. И, стоит признать, у них со временем получилось.
Но что же в действительности? Если оценивать объективно, основываясь на статистических данных, экономических показателях, культурном росте и оценках множества уважаемых людей, как знатоков истории (к коим автор данного произведения не смеет себя причислять), так и живших в те времена, то перед глазами возникает государство, основной своей задачей ставившее рост благосостояния народа и поднятие международного престижа Франции, изрядно пошатнувшегося из-за череды сменявших друг друга революций.
Уловить основные черты т.н. реставрации Бонапартов в настоящий момент не представляет особого труда. Достаточно взглянуть на Париж, потому как он приобрел нынешний свой облик непосредственно при Наполеоне III. Ему это, а также барону Осману43, часто ставят в вину; мол, из-за чудовищно масштабной перестройки большинства округов, кварталов и улиц столица навсегда утратила свой первоначальный, средневековый облик. Это действительно так. Облик, целиком и полностью основанный на бесконечной грязи, невероятно узких и запутанных улочках, помоях в Сене, невозможностью нормально ориентироваться даже в центре города. Осман подарил нам Париж с широкими проспектами и бульварами, достойный называться «столицей Европы».
Примеру османизации Парижа последовали многие другие французские города (да что мелочиться – многие иностранные столицы также перестраивались). Масштабные парки и скверы, разбитые по всей стране в самых удобных местах, очевидно, привлекали интеллигенцию. Правда, многие ее представители еще в самом начале царствования Наполеона III покинули пределы Франции, поскольку не согласились с итогами переворота 1851 года и не стали молчать. Разумеется, им грозило тюремное заключение. Среди них был и Виктор Гюго, поселившийся на Гернси и почти двадцать лет проведший в изгнании.
Если лезть на баррикады и открыто обвинять власти в преступлениях против свободы и прав граждан – уж лучше отсидеться где-нибудь, чем быть арестованным или того хуже…