На одном месте и камень мхом обрастает. 10 апреля «Парадиз» выехал в Шартр. Смерть доктора Скотта хоть и оказалась для всех неожиданной и поначалу даже трагической, но, когда подробности оной, а также всей запретной деятельности Германа, как ни старались их скрыть члены Ближнего круга, стали известны большинству работников цирка, встречена была с неким одобрением. От кончины Фельона отличалась кончина Скотта тем, что первая была встречена с серым безразличием. Здесь по-другому получилось. Как смерти всякого тирана радуется угнетаемый им народ, так и простые люди, жившие и служившие в цирке, действительно радовались, что такой страшный человек наконец получил по заслугам.
Во время традиционного прощания с почившим, проходившего, однако, в Малом шапито (и не в том, что принадлежал группе Лорнау), начались массовые беспорядки. Люди стремились прорваться к телу Скотта, намереваясь разорвать его на части, а сотрудников лазарета, знавших о его преступлениях, требовали заключить под стражу и судить по внутренним законам цирка, что обязательно подразумевало в итоге либо казнь, либо страшное наказание от рук Безымянного палача. Надзирателям пришлось остановить церемонию прощания и заставить людей разойтись. Кремация была проведена наспех, не было даже отпевания. Отец Дайодор очень хотел отпеть доктора, но Луа ему не позволил, объяснив запрет тем, что разъяренная толпа так еще больше разгневается и снесет Малое шапито к чертовой матери.
Хозяин до самого отъезда не покидал своих покоев и находился в состоянии удрученности и возмущения. Его возмутили не жуткие эксперименты Скотта, о которых он и так все время знал и прикрывал его, потому что тот изготавливал для него эффективные лекарства. Напротив, Сеньер возмутился поведением работников цирка, выступивших с требованиями покарать цирковых медиков и желавших растерзать уже мертвого главного врача. Потому Сеньер отдал приказ немедленно всех разогнать и велеть собираться, чтобы не допустить еще большего роста вольнодумства. Луа, уже тайно перешедший в стан противников Сеньера, поначалу не хотел разгонять людей, однако оспорить в такой ситуации волю Хозяина было чревато плохими последствиями, так что он не воспротивился. Все наиболее секретные документы из архива Скотта, включая историю болезни Сеньера и финансовую отчетность, немедленно забрал Ларош по распоряжению Хозяина. Попадание их не в те руки могло дорого обойтись ему, и потому он решил, что самым надежным местом для их хранения будет его собственный сейф в вагоне поезда.
Из-за произошедшего вечером 7 апреля и последующих событий цирк уехал на несколько дней раньше. В т.н. Раю (больше серьезно так говорить не представляется возможным) царила атмосфера крайней напряженности и неопределенности. Доверие людей к Пьеру Сеньеру падало с катастрофической быстротой, а вопросов к нему становилось все больше и больше.
Быть может, что-то для читателя прольет свет на все, что происходит в мире и конкретно в цирке. Да, определенно. Как только «Гора» выехала из Тура, артисты старались не покидать своих вагонов, а если и покидали, то только ради того, чтобы помыться или поесть. Охранники ежечасно обходили вагоны и интересовались у проживающих, не приходил ли к ним кто. Через десять часов после отъезда (который произошел ранним утром), когда настал поздний вечер, в вагоне у Хозяина собрались его самые преданные сторонники, среди которых были Роже, Луа, Франк, Отец Дайодор, Ларош и комиссар Обье на правах уважаемого гостя. Сеньер попросил сбавить ход паровоза, дабы ничего не мешало их беседе.
– А что господа, мы с вами давно не собирались так, не ради рутинных дел, – произнес Сеньер, когда наполнял свой стакан крепким коньяком. – Стоит отметить, что среди нас гость, которого мы можем справедливо и абсолютно честно считать уже полноценным представителем высшего общества, одним из нас!
– Можем! Правда! – хором произнесли мужчины и до дна выпили из своих стаканов.
– Месье Обье, – продолжил Сеньер, расположившись в своем рабочем кресле, – давненько хотел задать вам несколько вопросов касаемо нынешней жизни Парижа. Будете ли вы так любезны ответить на них?
– Разумеется, месье, – сказал комиссар и поставил стакан на массивный геридон. Он сидел в кресле типа «Бержер» у окон рядом с Жоржем Франком с одной, и с Полем Роже с другой стороны. Стол, за которым сидел Сеньер, располагался перпендикулярно чуть выше, если смотреть по схеме. А напротив кресел стоял кожаный диван, на котором удобно располагались Отец Дайодор и Эмиль Луа. Жан Ларош же сидел за маленьким секретером сбоку от стола Сеньера. Как и положено секретарю, он был готов в любую минуту достать из ящика стопку бумаги и начать записывать за Хозяином.
– Скажите, месье комиссар, говорят, в империи хотят создать новую конституцию? – спросил Сеньер, всем видом демонстрируя явное неудовлетворение от одной только мысли о новой конституции.