Самодовольно ухмыльнувшись после этого, Алекс повернул голову в сторону Луа и слегка смутился. Тот не прекращал поглощать многочисленные куски мяса, овощей, картофеля, смежных блюд, заливать все это разными соусами и обильно запивать игристыми винами, включая шампанское и креман, который был не в чести высшего общества, поскольку во времена описываемых событий креман считался чем-то вроде отходов после производства шампанского. Но Луа креман очень любил и постоянно заказывал из Луары, иной раз предпочитая проводить скучный вечер не за бокалом коньяка, а за бутылочкой кремана. Собственно, слово трудно и неудобно склонять, потому что в переводе с французского Crémant означает «сливочный». Можно было бы называть такое вино и сливочным, но его скорее так прозвали за приятный мягкий вкус, нежели из-за того, что добавляли в него сливки в процессе приготовления. Однако для более легкого письменного употребления все же будем данный сорт игристого вина склонять по общим правилам.
Что же касается Моррейна, то он не мог понять, хотя сам не отличался состраданием или добротой, как человек, несколько часов назад застреливший человека, играющий сразу две шахматные партии и к тому же невероятно тучный, может столько есть. Тем более есть так, словно и знать не знает, что в цирке кто-то умирает, и что уже второй день не прекращается чудовищная по своим масштабам стачка.
– Месье, вы бы поберегли себя, – обратился к Луа Моррейн, не в силах больше наблюдать за сценой, будто происходившей в свинарнике. – Такое количество алкоголя, жирной пищи и соусов может привести к печальным последствиям. Среди них подагра, артрит, сердечный приступ и апоплексический удар. Послушайте совета врача…
Луа сначала догрыз большую куриную ножку, после чего допил содержимое своего фужера, попросил официанта снова его наполнить, и только после этого ответил на замечание Алекса:
– Мне невероятно лестно чувствовать заботу с вашей стороны, доктор, это правда. Однако я не страшусь всех перечисленных вами недугов, потому как не собираюсь жить в страхе. Страх может как лишить аппетита, так и разыграть его еще пуще, так что не стоит играть в рулетку.
Приблизившись к Алексу ближе, Луа с иронией сказал ему шепотом:
– Быть может, это последний подобный банкет. Нужно наслаждаться радостями сладкой жизни до тех пор, пока ее не захотят испробовать пролетарии.
«Верно сказал, однако», – подумал Моррейн и посмеялся вместе с Луа. Далее он посмотрел на комиссара Обье и заметил на его лице отчаянно скрываемое волнение. Это обрадовало Алекса, потому что только об одном комиссар мог бы столь серьезно беспокоиться – о пропаже своего блокнотика. «Надеюсь, Катрин сделает все, как нужно», – также подумал Алекс.
Пока продолжался банкет, большинство надзирателей, помимо тех, что входили в оцепление, охраняли шатер Хозяина, от чего в некоторых местах образовалась брешь, связанная с отсутствием либо с минимальным присутствием надзирателей. Данным фактом воспользовалась Катрин, пробравшаяся в «золотой квартал» с одной единственной целью – дождаться Обье и выдвинуть ему ультиматум. Самой Катрин было очень страшно, она боялась реакции комиссара, поскольку та могла быть совершенно любой. Единственное, чего комиссар, по мнению Катрин, не смог бы сделать, так это физически избавиться от нее, поскольку являлся официальным должностным лицом, причем крайне высокопоставленным, личным знакомым императора; не станет же он всего одним поступком рушить всю свою жизнь? Вот и Катрин думала так же.