– Хочется съездить в Россию. Хочется узнать, как же так можно – целых две недели мучиться после совершенного убийства…словно наказывать самого себя таким образом…здесь, должен признаться самому себе, убийство не является чем-то скудным, скорее…обыденным…
Вечер заканчивался. Приближалась ночь.
На утро же в цирке воцарился переполох, особенно среди верхушки. Комиссар Обье внезапно бесследно исчез, никого не предупредив, не оставив ни письма, ни даже маленькой записки, объясняющей его поступок. Еще более странным происшествием была гибель Катрин Бронн, чье тело обнаружил утром охранник неподалеку от шатра-столовой. Осмотр тела поручили лично Моррейну. Тот зафиксировал отсутствие у трупа языка, а также всех пальцев на руках. «Не нужно голову ломать, – думал Алекс, разрезая живот Катрин, – и так все понятно. Даже намеки в виде отсутствия языка и пальцев говорят о том, что Катрин поплатилась за попытку шантажа. Ох, комиссар, не знал я, что вы настолько хладнокровны и жестоки. Впрочем, тем лучше для нас: вы исчезли и, надеюсь, более не побеспокоите нас, а Катри…ну что с Катрин, она выполнила свою работу превосходно и доказала свою преданность идеалам равноправия. Конечно, будет ее не хватать порой, но ничего, на ее место уже претендует достаточно большое число способных девушек. Думаю остановиться на Шарлотте Фабле, напарнице Иштвана. Ты бы согласилась с моим выбором, дорогая, я в этом уверен».
Моррейн не обнаружил повреждений внутренних органов, а потому единственной причиной смерти посчитал убийство, осуществленное посредством перелома шейных позвонков и прекращения поступления крови и кислорода в головной мозг, однако не стал заносить эти данные в личное дело Катрин. Вместо этого он написал, что умерла Катрин многочисленных истязаний, а также сильнейшего шока, последовавшего после отрезания языка и пальцев рук. Для наглядности Алекс даже нанес несколько ожогов на уже мертвое тело и сделал несколько резаных ран, которых также моментально прижег. С помощью своих агентов он внушил стачечникам, что Катрин умерла после длительных пыток надзирателями по приказу Сеньера (без упоминания Луа). Лордам и Ближнему кругу же внушили, что умерла она после пыток стачечниками из-за отказа присоединиться к стачке и открытой поддержи Хозяина. Тем самым обстановка накалилась практически до предела, и стачечникам становилось все труднее себя сдерживать и выдвигать лишь мирные требования.
Ирэн утром встретилась с Ларошем, дабы обсудить произошедшее. В последнее время их отношения перестали быть отношениями любовников и стали более деловыми. Будучи сообщниками, намеревавшимися наживиться на возникшей ситуации в цирке, они постоянно координировали свои действия друг с другом.
– Комиссар таинственно и внезапно появился и так же таинственно и внезапно исчез, – сказала Ирэн, сидя в резном деревянном кресле, обитом бархатом. – Однако это на руку всем. Кто знает, что бы предпринял он, узнавши обо всех грязных делишках, происходящих здесь. Вообще не понимаю, что заставило его сбежать? Что-нибудь известно об этом?
– Немного, – констатировал Ларош, стоя у небольшого книжного шкафа и разглядывая корешки книг. – Он в последние пару дней вел себя несколько странно, возможно также, что это он причастен к гибели Катрин Бронн.
– Но Моррейн указал, что Катрин убили стачечники после пыток, – с недоверием произнесла Ирэн. – Неужели он намеренно солгал?
– Этого я знать не могу. Сам комиссар исчез, Катрин мертва, а Моррейн вряд ли скажет истину, отличную от той, что он записал в личном деле мадемуазель Бронн.
– И что же теперь? Ближний круг и Пьер не придали никакого значения случившемуся?
– Разумеется, месье Сеньер был ошарашен. Он планировал сегодня весь день провести с комиссаром, чтобы о чем-то серьезно поговорить.
– О чем же? – нетерпеливо спросила Ирэн.
– Не могу знать, – быстро ответил Ларош. – Однако час назад он отправил письмо в префектуру департамента Сена и в жандармерию Парижа с извещением о том, что комиссар Обье самовольно и без предупреждения покинул цирк еще до прибытия в Версаль. Так как письмо было помечено, как сверхважное, то ответа стоит ждать завтра утром.
– А что с Катрин? Какая реакция была у стачечников?
– Здесь сложнее.
– Почему? Мне казалось, раз они ее и убили, то должны кричать, что это будет уроком каждому предателю интересов работников. Разве нет?
Ларош обернулся и неуверенно пожал плечами. Ирэн расценила это как очередное незнание, но вдруг Ларош заговорил:
– Странное обстоятельство: Катрин убивают, как сказал доктор Моррейн, стачечники из ненависти относительно ее позиции по самой стачке, однако на утро стачечники кричат, что смерть Катрин обязательно будет отмщена. Как так получается? Стачечники настолько помешались, что противоречат своими словами своим же поступкам?
– Не говорили вопросами и загадками, Жан. Конкретно!
– Нельзя доверять доктору Моррейну, мне кажется, он ведет двойную игру, направленную против нас.
Ирэн рассмеялась после слов Лароша. Поднявшись с кресла, она подошла к нему и взяла его за руку.