Как по мне, то маленький, похожий на детскую игрушку арбалет, из тех, которыми пользовалась тайная стража и наемные убийцы, был скорее помехой. Если нас решат обыскать, объяснить его наличие будет сложно. Но продолжать спор я не стала. Перед серьезным мероприятием стоило поберечь нервы.
— Если с вами что-нибудь случится, я… тебя убью, — выдал Лайс самую нелепую в Сопредельи угрозу и прошептал Сэлу так, чтобы и я слышала: — В случае чего, стукнешь ее по ее безмозглой голове. Ловушка сработает.
Сначала Паленка. Потом — на оставленный ночью маячок.
За воротами керсо пожилая женщина сыпала ящеркам корм в длинную деревянную лохань.
— Здравствуй, Открывающая, — поприветствовала ее я.
— Здравствуй… те, — она заметила Буревестника. — На прогулку собрались?
— К сожалению, нет, — я погладила живот. — Только керов возьмем.
К стенам столицы мы добрались чуть позже полуночи. Въезд был открыт, но путников было немного, и мы решили подождать до утра, чтобы затеряться в толпе. На казни рвались словно на ярмарки — это бесило, но в данном случае было на руку.
Остаток ночи мы провели на небольшом постоялом дворе, чуть в стороне от ведущей в город дороги. Мне даже удалось заставить себя уснуть. А утром позавтракали и двинулись в путь уже без ящерок.
Стража на воротах стояла, казалось, только для красоты. Зато мы заметили парочку магов. Но предосторожности были приняты заранее, и всматривающиеся во входящих и въезжающих в Каэр людей чародеи нами не заинтересовались.
— Куда теперь? — поинтересовался Сэл.
— Куда и все.
Люди, точнее — тупое, жадное до сомнительных развлечений быдло, шли куда-то вглубь города. Мужчины, женщины, старики, дети… Несли даже грудных младенцев. Уроды! Неужели можно быть такими бессердечными? Или они так любили покойного Императора, что жаждут приобщиться к расправе над его «убийцами»?
Мы топали в этом разношерстном потоке уже два часа, когда Сэллер вдруг остановился и схватил меня за руку, притянув к себе.
— Не смотри, — прошептал он, не обращая внимания на возмущенное созданным нами затором гудение вокруг.
Наверное, если бы он этого не сказал, я и не заметила бы. Прошла мимо. А так, обернулась, и сердце остановилось, а в горле застрял крик…
— Не смотри, — повторил друг, но было поздно.
Виселица… Виселицы. Аккуратные, добротно сколоченные перекладины. Толстые веревки. Мерно покачивающиеся, шевелимые гуляющим по улицам ветерком тела. Один, два, три, четыре…
— К-как же это… Ведь сегодня…
В глазах зарябило от слез.
— Скажите, милейший, — Сэллер остановил какого-то прохожего, и я удивилась тому, как спокойно звучал его голос, — разве казнь была назначена не на сегодня?
— Была, — улыбнулся довольно мужик, демонстрируя черные зубы. — Так ведь Растана, отца нашего, вчерась хоронили. Вот и украсили для него дорогу-то…
Украсили… В Марони наверняка уже знают. Выходит, все без толку, бессмысленно…
— Галла, стой!
Я сама не заметила, как рванулась вперед и уже стояла рядом с прохаживающимся у выстроившихся на обочине виселиц стражником, сжимая в руке нож.
— Чего-то хотела, красавица? — хмыкнул тот, но заметив нож, схватился за рукоять меча.
— Что с тобой, милая? — подбежал Сэллер.
— Я… Я хотела… кусочек отрезать…
— От трупа? — ошалел мужчина.
— От одежды… Говорят, счастье приносит, — пролепетала я. — И в родах помогает…
— Так то веревка. А веревки, прости, заранее все распроданы. Вот повисят до вечера, а там их снимут, и… — он понизил голос до шепота: — Вечером подойди, отрежу для тебя кусочек. Вот такой, — он показал на пальцах. — На твою удачу хватит. Только серебрушку стоить будет.
— Я… я вечером не могу. Мне сейчас… Хоть рубашки клочок. И серебрушку дам.
Монета перекочевала к защитнику порядка.
— Режь, — милостиво кивнул он. — Вот от этого, у него рубаха почище.
— А… от того можно? — узнать того, кого ты видел живым и жизнерадостным, в синюшном, распухшем трупе с вывалившимся языком и вылезшими из орбит глазами было нелегко. Но я узнала.
— Можно, — оглянувшись по сторонам, разрешил стражник.
Вокруг трупа вились мухи. Салились на раздувшееся лицо, ползали по обнаженным рукам. А запах… Борясь с тошнотой я подошла к тому, кого при жизни звали Велтар Катара младший, потянулась дрожащими пальцами к грязной рубахе, ухватилась за уголок и одним взмахом отточенного ножа оттяпала кусочек… А Линка, наверное, очень скучает по папе…
— Зачем тебе это?
— Я обещала, что вытащу его. Значит, вытащу. Даже так.
— Галла…
— Молчи. Еще не все потеряно. Остался наставник.
— Гал, они приняли все меры.
— Мы должны попытаться. Понимаешь, должны!
— Да-да-да, — зашептал Сэл, прижимая меня к груди, так, что слышно было как колотится взволнованно его сердце. — Мы попытаемся. И может быть, у нас даже получится.
