На первый взгляд эта история была шита белыми нитками. Брунис даже утверждал, что в нее не поверят. Но поверили же! Или предусмотрительно сделали вид, что верят. К тому же были свидетели, был труп Растана, были раны на теле наследного принца (пришлось потерпеть) и были пойманные отважными магами заговорщики: тот самый несостоявшийся наследник и убивший Императора чародей. А еще — не успевшие уйти эльфы и остальные кармольцы. Естественно, не все благородные тэры, прибывшие в свите короля Дистена, принимали участие в заговоре, и невиновные, определенные путем подбрасывания монеты, были отпущены. А вот эльфы заслуживали наказания все до единого. Эти подлые твари не оценили великой милости, посягнули на жизнь человека, даровавшего им мир и свою дружбу! Смерть им! Смерть! И озверевшая толпа с попустительства городских властей вершит самосуд и наживается на грабеже саатарских торговцев. Скоро волна погромов прокатится по всей стране…
— Сколько еще остроухих у нас осталось?
— Пятеро. Три посольских стража, какой-то лорд младшей ветви, забыл его имя, и лекарь, пользовавший вашего дядюшку.
— Хватит, чтобы развлечь народ. Лекаря — четвертовать. Ведь лечил же, скотина! Я думал, еще чуть-чуть и старик вычухается! А… А не объявить ли нам, что болезнь Императора была наслана Лар'элланскими колдунами?
— Можно. Но это собьет цену на эльфийские снадобья.
— На снадобья, которые вы выдаете за эльфийские, — поправил наследник. — Что ж, тогда, пожалуй, не стоит. Но лекаря все же четвертовать. Травил моего бедного дядюшку, подлец. Остальных — повесить.
— Но, ваше высочество…
— Повесить. Положить голову под меч — удел благородных. Это остроухое отребье недостойно подобной чести. Как и заговорщики из Кармола. Они уже признались?
— Над этим работают.
— Прекрасно. А что с моим дорогим кузеном?
— Герцог Халир до сих пор не найден.
— Это может стать проблемой, — задумчиво проговорил принц. — Но проблемы мы будем решать по мере их появления. Сейчас меня в первую очередь волнует честный суд над теми, кто убил человека, заменившего мне отца. И справедливый приговор, конечно же. А еще те тэры магистры, которые решили, будто смогут обойти меня. Кто у них там верховодил? Мастер Гайерс, кажется? Он здесь?
— Все здесь, ваше высочество.
Истман отбросил с лица длинную русую прядь — раньше он заплетал волосы, подражая дядюшке, теперь можно было бы и подстричься.
— Всех, дорогой Брунис, — произнес он с ухмылкой, — я оставляю вам. И постарайтесь в этот раз сделать всё как следует. А мне пришлите только Мастера Гайерса.
Старый некромант появился минут через десять: сухой и скрюченный, как одна из мумий, с которыми он возится, и показательно-почтительный, словно все еще верил, что это напускное раболепие может ввести в заблуждение.
— Входите, Мастер. Я ждал вас.
— Ваше величество.
Это был явный перебор.
— Насколько я помню, еще нет, — ответил Истман резко. — И мне не нравятся те щиты, что вы возвели вокруг себя. Крайне невежливо выказывать подобное недоверие своему будущему Императору.
Старик вздрогнул. Но защиту убрал.
— Мой дар стал для вас неожиданностью, магистр Гайерс, не так ли? Не огорчайтесь, другие тоже его не рассмотрели. А все потому, что у меня… нет никакого дара. Да-да, вы не ослышались — я не маг.
Смотреть на озадаченного этим признанием человека доставляло истинное удовольствие.
— Присядьте, и я расскажу вам одну занимательную историю. Садитесь-садитесь. Вот в это кресло. А хотите, уступлю вам свое место?
Некромант снова вздрогнул. Боится. Не может понять, а оттого боится еще сильнее. Истману это нравилось.
— Началось это очень давно. Лет, наверное, пятнадцать назад. Я простудился и слег в постель на несколько дней. Наш целитель сказал, что не стоит использовать магию без особой нужды, и организм должен сам бороться с подобными болезнями. А пока мой организм боролся, сам я отчаянно скучал. Представьте, каково ребенку лежать целыми днями под теплым одеялом с компрессом на лбу. Моя покойная матушка, умнейшая была женщина, решила, что мне нужно с пользой использовать освобожденное от игр время, и принесла мне книгу… До этого я не слишком любил читать, но то была особенная книга! Наверняка вы тоже читали ее. Блюмас Риэй…
— «Сила Мира», — непроизвольно вырвалось у старика.
— Да, именно она. С тех пор я и заболел этой идеей. Излечился от одной хвори и тут же, не вставая с постели, подхватил новую. Но разве я был первым заболевшим? Разве я был первым, мечтавшим получить всю силу мира, по насмешке богов доставшуюся безродной девчонке? Нет. Но оказалось, и мечтать мне нельзя. А почему? Вы знаете ответ. А мне поведал об этом тот самый отказавшийся лечить меня целитель. Проблема состояла в том, что силу Велерины мог получить лишь маг. Я спросил у него, можно ли сделаться магом, и он ответил, что нет. Но я не поверил ему. Я всегда был очень недоверчив. И я оказался прав. Ответ я нашел все в той же книге.
Истман заметил, как подался вперед Мастер Смерти.
