Арестов не стал ходить кругами, а начал задавать вопросы в лоб, при этом вполне мило улыбаясь. Весьма ехидный и с чувством юмором в обычной жизни — главный «по безопасности», куратор и отличный, в общем, преподаватель в работе становился совсем другим, а при желании даже ректор не мог составить ему конкуренцию по части способностей замораживать одним взглядом и присутствием. Но сейчас он был просто уставшим человеком, тем не менее, не потерявшим цепкости во взгляде и помнящим о том, что даже самые сильные технологи — лишь люди.
— Саша, это началось на твоем уроке. Это могло быть последствием слишком глубокого погружения?
— Нет, никак нет, — покачал головой Лемешев. — Никогда на метатренинге я не позволяю своим студентам погружаться глубже, чем это запланировано. Если в плане сказано погружение не глубже пятого планара, значит так и будет. Я не делаю исключений для одаренных. С такими я занимаюсь в индивидуальном порядке и только по одному, во избежание. — Он чувствовал себя почти студентом. Проще было спуститься на планар и показать. Но это было слишком опасно. — Первым начал проваливаться Михновский. Сказочник — узел в квартете. Он свалился очень неожиданно. У него высокий уровень контроля. У них всех контроль просто блистателен, но в тот момент это было похоже на… он тонул. Просто тонул.
— А остальные посыпались по принципу домино, я так понимаю. Я не пытаюсь тебя ни в чем обвинить, Саша, — странно мягко ответил Арестов. — Его могло накрыть уже на планаре, и он мог потерять контроль из-за этого, а не потому, что ты за ним не уследил. Мы все знаем, насколько это рискованно и непредсказуемо. Он говорил, почему вместе с ними там оказался и первокурсник?
— Ассоциация с музыкальной композицией. Ты знаешь, как по-разному все настраиваются на выход на планары. Анжей слушает музыку. Он сказал, что в момент, когда он начал тонуть, он слушал песню, которая у него прочно ассоциировалась с Силиверстовым, — Александр поерзал на облюбованном подоконнике, а потом поднялся и принялся мерить кабинет шагами. Он не школьник, а преподаватель и это не допрос и не разнос, это планерка на которой выясняются подробности происшествия. Но у него полное ощущение того, что с него шкуру заживо сдирают. Того и гляди Арестов растянет и засушит. Или нет, выделает и гримуар сделает, чтоб записывать в него страшные проступки уцелевших… — Ты знаешь, я не горел желанием преподавать у уникумов. Я не знаю с какого лешего меня сюда отправил Совет, но здесь нужен кто-то поопытнее меня. Здесь чертовщина творится. Слишком много… всего.
— Опыт — не самое главное, не мне тебе об этом говорить. — Арестов не смотрел на него, но ощущение, что он не спускает с него глаз было… сильным. — Но в одном ты прав — здесь творится… что-то. И в этом чем-то нам надо разобраться. Я был бы счастлив, если бы поляк действительно всего лишь потерял контроль. Такое случается, это объяснимо и привычно. Но вот что еще интересно… То, как они выбрались. Агейр с Деймосом рассказали мне о результатах своих библиотечных изысканий на тему Заводей. Все выбравшиеся и оставшиеся в своем уме в один голос утверждают, что это как попасть в виртуальную реальность, отличить которую от настоящей реальности сложно. И что выбраться оттуда без помощи — невозможно. Старшие оказались там в полном составе, а с учетом того, что они якоря друг для друга, их шанс остаться там навсегда приближался к ста процентам. Если бы не Силиверстов, которого, как я понимаю, его приятели чуть ли не за уши тащили… Но Рома не должен был там оказаться. И не оказался бы, если бы Анжей не утянул его за собой. Случайно. Их всех спас банальный случай. И будь я обывателем, я бы только порадовался. Но я технолог и корректор. И я не могу поверить в простой случай.
— Можешь считать меня параноиком, — вздохнул Лемешев, остановился рядом с Арестовым и посмотрел его прямо в глаза. — У меня какое-то время было совершенно дикое чувство присутствия чего-то давно забытого, потерянного. Чего-то, что… не могу лучше объяснить.
Арестов какое-то время просто смотрел в ответ, а потом улыбнулся:
— У меня старшеклассники дальше по расписанию. Хочешь поприсутствовать? Только разве что невидимкой, я закрою тебя. Агейра с Греком не зову, сам им потом все расскажешь.
Александр хмыкнул. На Дейма он будет отвлекаться. Агейр отвлекаться будет сам. Его что-то маяло, и маяло основательно. Хоть господин ректор и гнал прочь от себя все треволнения, сосредоточившись на работе и детях.
— Что ты хочешь, чтобы я заметил?
— Ничего. Но я еще спрошу, почему никто не удосужился мне сообщить, что у Агейра появился претендент на звание его оператора, — Арестов мягко отстранил Лемешева в сторону и вытянулся перед ним, прикрывая глаза и сосредотачиваясь.
