…«The Final Countdown».
Лемешев нечеловеческим усилием воли заставил себя сидеть на месте. Не шевелиться, не издавать ни звука. Не дышать почти что. Только рвался, рвался из горла приглушенный шепот.
Натан. Это Натан. Без сомнения. Но как и зачем он оказался в Заводи? Почему подросток? Почему он там, а не здесь, с ними? Почему отказался прийти в филиал? Почему не желает больше видеть… Гейра?
— Сначала пытался запутать. Типа какой там год, какой день в реальности. Потом пугал. Вроде — вы здесь все вчетвером, ваши якоря здесь. А там никого не осталось. А выйти отсюда вы сможете только если жертву оставите. Это он так на Рому намекал… — продолжил Анжей.
— Но у Ромы у единственного якорь был в реальности. Так что мы м-м-м… — Санада задумался, как бы описать то, что они делали. Вселяли уверенность в Силиверстова? Уговаривали его тянуться к своим? — В общем, уговорили его потянуться к своим.
— И куда этот проводник делся потом? — словно почувствовав напряжение Александра, Арестов мельком обернулся к окну и снова вернул свое внимание парням.
— Просто… исчез. Когда Ромку зацепили, ну или когда он зацепился, Проводник просто исчез, — Матей пожал плечами.
— Вы сказали, что он говорил о жертве. Я хочу подробностей. Вспоминайте.
— Если дословно, то он сказал, что мы должны выбрать того, кто останется в Заводи для того, чтобы остальные могли выбраться. Потому что самостоятельно нам оттуда не вырваться совсем, — прикрыв глаза, выдал Санада.
— Мы отказались, потому что это были просто слова странного человека. Или совместной галлюцинации, — пожал плечами Анжей.
— Жертва Заводи? — Арестов отошел от стола и заметался по кабинету. — Об этом тоже никто из выбравшихся не упоминал. Впрочем, мы знаем далеко не все случаи, — он остановился и посмотрел на них всех в упор. — Я хочу услышать от вас оценку всего, что произошло. Вас не разделяли, дали возможность все обсудить. И я хочу услышать результат. Может, кто-то что-то заметил слишком необычное. Почувствовал. Понял. Я хочу знать, что вы сами думаете об этом. Санада?
— Похоже на ловушку. Проверку, насколько мы можем серьезно объединиться. Насколько… — он задумался, а потом, точно отыскав нужное определение, выплюнул: — Насколько мы гнилые. Где наш предел. Способны ли мы переступить через чужую жизнь.
— Нас спас только случай, — продолжил Матей. — Если бы Анж не утянул Рому, кто знает, где бы мы сейчас были. Нас некому было бы вытягивать. И, кто знает, может кто-то хотел, чтобы мы действительно выбрали жертву, но только среди нас.
— Проводник сказал, что нам повезло, — меланхолично добавил Айвен. — Раз с нами тот, кто не… с нами.
— Это все могло быть случайностью с самого начала. Или кто-то просчитался, не увидев Рому и его влияние на все это. Но я не оракул, поэтому сказать ничего не могу.
— А что скажет оракул? — Арестов повернулся к Анжею. — Зацепило вас. С вас все это началось. И вы же фактически вместе с билетом туда прихватили билет обратно. Так ли это было случайно?
Анжей вдруг поднялся на ноги и отошел к окну. Замер он на расстоянии вытянутой руки от застывшего Александра, сам того не подозревая. Замер, взглядом уцепившись за вершину, увенчанную шапкой густых облаков.
— Я вижу только муть. Я… я уже давно не вижу ничего, что касается моей группы. Только туман. Вы ведь знаете, что для оракула означает туман на линиях вероятности? Когда я увидел изменения, еще до начала учебного года, я принял решение, что должен сблизиться с новичками, которые могут стать потенциальной угрозой. Но теперь я понимаю, что на самом деле они — наша потенциальная защита. Нет, то, что я потянул Силиверстова не было осознанным. Но оказалось правильным.
Арестов хмыкнул:
— Мы изучаем эти возможности уже больше века, но так и не поняли механизм их действия до конца. Мы что-то можем, но и понятия не имеем, что еще скрывается на уровнях. Законы постоянно меняются, правила надо пересматривать. Вы, господа, вы и те, кто учится здесь, уровнем уже выше, чем были мы. Мы пытаемся вас научить чему-то, но по факту учимся вместе с вами. Вы сами можете многого не понимать, действуя лишь на инстинктах, но у всего есть смысл. Даже если мы его не видим. Случайностей не бывает. Бывают лишь недопонятые сигналы, которые наше подсознание, тем не менее, принимает и выдает решения, которые мы списываем на интуицию. Я наблюдал за вами с начала года. За вами и малышами-первоклашками, так как они выбиваются из массы остальных ничуть не меньше, чем вы. Вы все взаимосвязаны. Кем-то или чем-то. И это только предстоит понять. Есть еще что-то, о чем вы хотели бы мне сказать? О чем угодно. Даже если это кажется глупым.
— Вы нравитесь господину Ширинскому, — тонко усмехнулся Санада, поднимаясь со своего места.
Арестов вскинул бровь, и вдруг усмехнулся.
— Если вы хотели меня выбить из колеи, то у вас не получилось, господин Кунимицу. На третьем курсе симпатии и антипатии так быстро меняются местами и остывают, что принять вашу реплику всерьез было бы весьма опрометчиво.
