— Симе нравится Ромка. По-человечески нравится. Хоть он и цепляется за свою «нормальность». Все-таки лучше бы это был Силиверстов, а не Гейр… Не кричи на меня, пожалуйста. В конечном итоге это — только первый год. Ширинский тоже м-м-м… способен притянуть шторм. Правда, за сорок минут. Но он в гордом одиночестве ходит три года.
— Его гордое одиночество закончилось с приходом этого набора, — Марек вздохнул, заставляя себя расслабиться. — Да и не видел я, чтобы он сильно страдал от этого своего одиночества. И я был бы счастлив, если бы Сима и Рома составили пару во всех смыслах. Это здорово бы облегчило нам всем жизнь. Но мечтать не вредно.
— Значит, ты не туда смотрел, — хмыкнул господин Лемешев. — Ладно… что там наш распрекрасный Совет? Зачем тебя вызывали?
— А это, Сашенька, информация исключительно для служебного пользования, — осклабился Арестов. — И оставлю я ее при себе.
— Злой ты, уйду я от тебя… — вздохнул Лемешев. — Вот что ты за человек? Я же тоже здесь работаю, между прочим, вожусь с теми же студентами, что и ты. И вдруг — для служебного пользования!
Марек мгновенно стал серьезным. Словно закрылся, спрятавшись за сковавшим его холодом:
— Это не моя прихоть и не мои желания. Есть вещи, без которых спится гораздо крепче, — он повернулся, глядя на часы, да так и остался в том же положении.
— Дурак ты, Арестов, и уши у тебя холодные, — Александр отвел взгляд. — Совет — там. Мы — здесь. Это не члены Совета каждый день успокаивают истерящих мальчишек и разруливают ситуации, о которых ни в одной методичке не написано. И не члены Совета столкнулись с патовой ситуацией. Но как скажешь. Не буду мешать твоей работе. Храни свои тайны «для служебного использования».
— Этот год — последний мой здесь, — после недолгого молчания произнес Марек. — Как оказалось, я вовсе не такой железный, как пугают мной младшие курсы. Рома там заблудился что ли? — он гибко поднялся из кресла и подошел к другому окну. — Ты все еще любишь брауни?
— Почему спрашиваешь? — Последний год? И что потом? Корректоров просто так не списывают и в отставку не отправляют. Их обычно выносят вперед ногами с занимаемых должностей. И это заявление Сашу почти напугало.
— Проверяю память и как меняются вкусы со временем, — Марек безразлично пожал плечами. — Ничего личного, Саша, не напрягайся.
— Ты так уверен, что тебя отпустят? — если бы не скорое явление Ромы, Саша бы с ногами влез в кресло. Старые привычки не так легко изжить. — Чем станешь заниматься? Докторской? Исследованиями займешься? Или свалишь выращивать помидоры?
— Корректоров невозможно заставить работать насильно из-за особенностей дара. Переведусь в другой филиал. Попроще. Где самая большая тайна — это сколько кексов повар спалил сегодня.
— Как минимум один человек по тебе точно будет скучать, — заметил Лемешев.
— Думаешь, я не в курсе, что считаюсь местным «серым волком» и скучать по мне будет разве что пес у задних ворот? Но попытка была хорошей, — фыркнул Марек. — Жаль только, что мистера Блэкберри прикрывать будет некому.
— — Если бы в свое время ты пошире распахнул свои глаза, я был бы с тобой, а не с Греком, — обронил Александр. — Что касается Ягодки, не беспокойся, присмотрю за ним. Хоть я и не корректор.
— Я еще не ушел, — почти-угрюмо бросил Марек, разворачиваясь к нему. — Саша, ты перенапрягся? Ты с Деймом чуть ли не с первого курса.
— С конца первого курса, если быть точнее… Я люблю Дейма. Но в самом начале я не видел его. Я видел тебя. Сейчас я не сожалею о том, что все так сложилось. Просто тебе стоит иногда думать не о работе, которая не заканчивается никогда. Тебе стоит смотреть по сторонам и замечать тех, кто по-настоящему интересуется тобой. Спорю, что за все эти годы ты кроме как на учебные и проблемные темы ни с кем не разговаривал.
— Думаешь, это от великого желания? Или мне доставляет удовольствие смотреть в испуганные глаза мальчишек? — Марек стиснул пальцы и резко отвернулся. — Только если бы я среагировал чуть медленней, то ни малыша Аяна, ни Токио не было. Если бы я не разговаривал «на проблемные темы», то Фрея изолировали так же, как и меня, на втором курсе, от всех. И с четверкой этой сейчас беседовал бы не я, а комиссия от Совета, а они, поверь, церемониться бы не стали. Ладно, — он немного помолчал, беря себя в руки. — Прости. Ты тут точно ни при чем. Просто я, похоже, немного устал и не держу контроль.
— Иногда даже тебе надо отпускать себя, — Александр поднялся и, подойдя к нему, невесомо коснулся губами его щеки. — Тебе нужно передохнуть. И перестать окружать себя панцирем. Тогда испуганных взглядов станет меньше. Я вот до сих пор помню светлого смешливого парня Марека Арестова. И ужасно по нему скучаю. И кстати… на случай если ты об этом забыл. Больнее всего обижают слова того, кто искренне и глубоко симпатичен. Так что парни, похоже, правы. А ты не увидел очевидного.
Марек нахмурился, удивленно на него покосившись:
