— И кто же вам нравится, Тимур? — в глазах Арестова засияли теплые смешинки. — Я далек от мысли, что вас мог привлечь образ главного злодея филиала.
— Злодея? — кажется Тимур не понял. Просто не понял, о ком говорил Арестов. Краска с лица схлынула, и теперь он напряженно думал, пока не сопоставил какие-то факты. — Вы не злодей. Ваша работа — безопасность. Так же, как и работа Грека или Лемешева. Или ректора. Почему вы думаете, что вас считают злодеем?
— Потому что меня боятся? А людям свойственно приписывать все самое плохое тому, чего они боятся, — Марек взглядом обласкал его лицо и опустил руку. — Вас я, например, обидел, делая исключительно свою работу.
— Я вас не боюсь, я вас… — Тимур запнулся, и так и не докончил фразы. Просто прижал ладонь к лицу там, где его касались чужие пальцы.
— Тимур… — выдох Арестова был удивленным. Он привык к тому, что в глазах и преподавателей, и студентов он один из тех чудовищ, которым пугают детей. Желающих общаться с ним было немного, что, в общем, было понятно, да и он сам не стремился особо кому-либо навязываться. Студенты были студентами и ни разу за все время своей работы он не сталкивался с подобным. Не думал, что нечто подобное может случиться с ним. Подобные отношения не были запрещены, но… Тимур — третьекурсник.
— И как давно? — как можно мягче поинтересовался он.
— С первого курса, — почти шепот. Решимость говорить таяла на глазах. Это, оказывается, до чертиков сложно. Просто оказалось только Чеду сознаться. Если б не Шеннон, Тимур в конце концов бы тронулся крышей. Но присутствие приятеля и якоря в одном лице — спасало. Но не теперь.
Арестов обреченно прикрыл глаза:
— Это… довольно неожиданно, Тимур. Но вопрос, «почему вы молчали раньше» задавать не буду. Задам другой. Я могу сделать вид, что ничего не слышал и не знаю. А могу дать вам шанс. Чего хотите вы?
— Больше всего я хотел бы услышать от вас совершенно не это, — голос Тимура снова обрел силу. Вот только совсем не от того, что Тимур внезапно обрел надежду. Скорее от того, что надежду он потерял. — Я ведь студент. Ребенок по-вашему. Могу поспорить, что сейчас вы думаете, что это все метатренинг, а первый курс — ветер в голове и необходимость в ком-то видеть отца. Мне не нужна ваша снисходительность. А сейчас вы именно что снисходите, господин Арестов. Могу забыть, могу дать шанс. Вам это не нужно. Если бы не моя дурость, вы и дальше не замечали бы ничего.
— Студент. Но не ребенок, — серьезно ответил Арестов. — Тимур, вы не юный мальчик и уже тем более не девочка, чтобы жить розовыми мечтами о принце. Я не принц. Я замотанный жизнью и женатый на работе мужчина, давно забывший, что где-то есть другая жизнь и что такое отношения. Вы хотите от меня невозможного. Того, что я не могу вам дать сейчас. Но я не хочу пользоваться ни вашей симпатией, ни ситуацией. Это не снисходительность. Я действительно даю вам выбор для того, чтобы вы решили для себя, а нужен ли я вам такой и, быть может, убедить в этом меня. Позволить мне узнать вас не только как студента. Я мог бы сказать вам то, что вы хотели бы услышать, воспользоваться вами, но вы достойны большего. Как минимум — чтобы вам не лгали.
Простой бумажный пакет со сладостью мешал. Но ни бросить, ни отложить его Тимур не решался. Решился он только на одно. Шагнуть ближе, ладонью коснуться щеки Арестова и губами прижаться к губам.
Наверное, с его стороны это вообще наглостью выглядело. Или не выглядело, а было ею. Голова кружилась, колени подламывались, но он заставлял себя стоять прямо. И ласкать упрямые губы. Губы не-злодея и не-чудовища.
Марек сморгнул, но инстинктивно придержал его, прижав к себе. Несколько секунд бездумно и искренне наслаждался почти невинной лаской, а потом шевельнул губами, отвечая, тронул языком, словно желая попробовать на вкус, и отстранился. В потемневших глазах словно дотлевала гроза, а удерживающие руки были мягкими, но неумолимыми.
— Полагаю, это значит, что выбор вам не нужен, — выдохнул он на грани слышимости.
— Абсолютно точно. Не нужен, — подтвердил так же тихо Тимур. — Надеюсь, вы сильно против не будете. И сопротивляться не станете. Мне не хочется ломать вашу волю через свою коленку.
— Мне нравится ваша самонадеянность, — Арестов непривычно легко рассмеялся.- Но обещаю, что сильно… сопротивляться не буду.
— Спасибо, — Тимур улыбнулся светло и удивительно нежно. Трепетно почти. Осторожно вышагнул из объятий. — У тебя занятия? У меня уже нет. Но никто не отменял ни завтрашнего метатренинга, ни контроля. Так что… если будет возможность… не так. Освободи, пожалуйста, для меня вечер. Здесь недалеко есть очень красивое озеро. Я хотел бы тебе его показать. Очень.
Марек вскинулся, но сказал совсем не то, что собирался:
