— Если уговоришь своих сокурсников не искать еще одну Заводь. — Странно. Наверное, стоило бы сказать, что за столько лет работы он знает здесь каждый листик, а не только горное озеро. Но, глядя в сияющие глаза Тимура, выдавить из себя резонное, но неуместное замечание не смог. В конце концов, до сих пор озеро было для него лишь водоемом. Наверное, стоит взглянуть на него по-другому. — Только одеться потеплее не забудь.
— Иначе шарфиком задушишь? — как же сильно меняла лицо Тимура улыбка. Он становился таким юным и таким уязвимым! И в то же время совершенно очаровательным, если конечно такое понятие применимо к высокому крепкому парню, который каждое утро с раздражением сбривает с лица проклюнувшуюся растительность.
— Так вот какого вы обо мне мнения, господин Ширинский, — Арестов тонко улыбнулся в ответ. — Но я непременно запомню ваше предложение. Кто знает, может, однажды даже решу им воспользоваться.
«Господин Ширинский» тихо рассмеялся. Его смех, кажется, так и звучал, даже после того, как он вышел, аккуратно прикрыв за собою дверь. Как же мало, оказывается, иногда нужно человеку для счастья. Хотя бы призрак надежды, и один поцелуй. И обещание удушить шарфиком. Вот и все.
Мало кто видел его настолько счастливым хоть когда-нибудь за почти минувшие три года. Вот Чед точно не видел. Хоть и предполагал, что однажды это может произойти. Потому он легонько пнул Ромку ногой под столом, обращая его внимание на чудо.
Тимур впервые завис над стойкой с десертами, хоть обычно проходил мимо, или равнодушно кидал на поднос что-нибудь.
— Кажется, господин Ширинский доволен жизнью, — заметил Лемешев, уплетая брауни. Разнообразия ради — из белого шоколада.
— Хм… — Рома сузил глаза, наблюдая за Тимуром с задумчивым видом. — Определенно, этот его вариант мне нравится больше. Откуда он такой?
— Полагаю, оттуда, куда вы не попали, Роман, — усмехнулся Александр. — Я взял на себя смелость перехватить вас по дороге к нашему любезному господину Арестову. И несколько скорректировать движение в пространстве тела господина Ширинского. Только и всего.
— Но откуда вы… — Чед вовремя прикусил язык и густо покраснел.
— Это очевидно, мистер Шеннон. Как сказал бы ваш вымышленный земляк: «Элементарно, Ватсон». Видите ли, заставка на телефоне господина Ширинского примечательная — фотография небезызвестной нам всем персоны, встречи с которой благодаря неким обстоятельствам избежал господин Силиверстов.
Рома сморгнул, продираясь сквозь замысловатые конструкции речи Лемешева, а потом тихо присвистнул с самым шокированным видом.
— Арестов? Тимур запал на Арестова?! О как… А я-то думал, что кроме Чеда ему вообще никто не интересен. Так смотрел на всех равнодушно. И когда это вы успели разглядеть заставку на его телефоне?
— Я же материалист. И преподаватель, — улыбнулся Лемешев. — Как вы уже знаете, якорь не обязательно означает запечатление. Секс не обязательно бывает полным контактом. А эмоции и привязанности — совершенно третье дело. Мистер Шеннон просто уравновешивает Тимура. Это работает и наоборот, Тимур уравновешивает Чеда. Но вот чувства нашего прекрасного татарина давно и прочно привязали его к Мареку. Арестову.
— Как жить-то интересно, оказывается, — протянул Рома и тут же повернулся к Чеду. — А ты, значит, знал, чудовище? То-то ты не особо удивлен, хотя орать должен громче всех.
— Личная жизнь, она на то и личная, чтоб не трубить о ней на всех углах, — назидательно пробубнил англичанин.
— Просто иногда ее надо несколько активизировать, — кивнул Александр, уминая теперь классический брауни с миндалем и кешью. — Так что, если будете тормозить с этим делом, придется браться за вас.
— А сколько по времени длится безопасный период торможения? — Рома похлопал ресничками с самым невинным видом.
— До Рождественского бала, Роман, — подмигнул ему Лемешев. — Предложение действительно только сегодня и только для вас.
— Хей, у Тимура три года было! — тут же возмутился Ромка. На мгновение замер и ухмыльнулся. — Дайте-ка соображу… Тимурчик счастливый, значит, у него выгорело? В смысле Арестов ответил ему взаимностью или пообещал выбить зубы не сразу?
— Вот она, косность и узость студенческого мышления, — тоскливо вздохнул Лемешев. — Учишь вас, учишь… одни двойки. Каждый год одно и то же. Линдстрем — айсберг, Амфимиади — плейбой, Лемешев — трепло, а Арестов обязательно монстр из семейки Адамс! Нет, ему до няшности далеко, конечно… но он и не кровожадный маньяк, которым его отчего-то малюют.
— Нам простительно, мы еще маленькие, — отбил Рома. — Сами еще не разобрались. Хотя Фрею вот Арестов вроде нравится. Как человек. Да и Аян его ничуть не боится. Это что ж получается… Если бы не Заводь, Тимурчик бы так и ходил кругами?
— Как минимум до выпуска, — пожал плечами Александр. — Да и потом как бы еще распределение сложилось.
— Так он счастьем своим Михновскому фактически обязан. Анж будет в восторге, обрадовать Тиму что-ли…
Но возразил ему Чед.
