— Вон в уголочке, — Сима кивнул в сторону. — И я не рассеянный, я сонный.
Взгляд был почти физически ощутим. И не один. Как минимум три. Анжей рассматривал их из того самого уголка. По всей видимости, старший квартет явился раньше и любезно занял еще один столик для младших коллег. Из другого угла за ними внимательно наблюдал… Лемешев. И уже совсем от входа — ректор. И вид у всех был определенно не слишком радостный.
Сказочник улыбнулся и помахал рукой. Вид довольный. Хоть бы лимон пожевал. Может, другим завидно? С другой стороны зала в сторону стола со старшими направились Тимур и Чед. Поляк даже подвинулся, освобождая место рядом с собой.
— Эй, парни, падайте сюда!
Увидев соседей по блоку, бодро топавших к старшим, Рома только выругался:
— Проспать надо было, — обреченно вздохнул, отправил на поднос блюдце с блинчиком и, дождавшись Симу, направился вслед за ним к столику.
====== 6. ======
Если бы подушка могла, она орала бы человеческим голосом. В ее уголок снова впились крепкие белые зубы, гася вскрик. В темноте, щедро разбавленной мутным зарождающимся светом раннего утра прошелестело тихое, но неумолимое:
— Сильнее, еще, ну…
— Куда-то торопишься? До будильника еще полчаса, — Матей несильно прикусил плечо любовника, обласкал губами шею и двинул бедрами резче, загоняя член глубже внутрь податливого тела. И вышел также неторопливо, дразня и переплетая пальцы рук.
— Тееей… — не то рык, не то стон. Анж всем телом подался за ним, за мгновенно ускользнувшим ощущением наполненности. — Не спешу… просто хочу… Секс — отличная таблетка от недосыпа, как оказалось…
— Ты все равно получишь все, мой хороший, так зачем торопиться? — Матей накрыл его собой, рассыпая поцелуи вдоль позвоночника. — Ты любишь секс, так просто получай удовольствие. — Медленные, равномерные движения, на грани болезненной нежности. — Как ты хочешь кончить сегодня? Только от меня внутри? Помочь тебе руками или ртом? Давай, Анж, расскажи мне.
В постели нет места ханжеству или смущениям. Они слишком хорошо знали друг друга для того, чтобы стыдиться собственных желаний или наклонностей. Анжей любил грубый секс. Санада — нежный и вдумчивый. Матей обожал вот так, растягивать удовольствие и вынуждать просить. Айвен… мог быть любым. И делать все что пожелает.
— Только ты, — быстро облизнув пересохшие губы, выдохнул Сказочник. — Вытрахай меня так, чтоб я не думал о зачетах, Тей, — попросил он.
— Не думай о зачетах, — жарко выдохнул в его ухо Матей, стиснул бедра, приподнял, сунув подушку под живот так, чтобы немного приподнялся зад, и, сдвинувшись, погрузился в горячее тело, попав точно по простате. Еще раз и еще, превращая касания в одно долгое, растянутое, неумолимое и острое. Запустил руки вперед, сжал губами шею на плече и пальцами оттянул набухшие соски.
Если бы не многострадальная подушка, Анжей бы взвыл. Но вой снова безжалостно был оборван и превратился в сорванный стон, а тот переплавился в горячее сбитое дыхание. В отместку Анж с силой сжался, напрягая мышцы так, чтоб и самому доставить почти мучительное удовольствие любовнику.
— М-м-м… ненавижу тебя!
— Я тебя тоже, — Матей захрипел и остановился, уткнувшись лбом в его плечо и тяжело дыша. Его член распирал, давил, заставляя Анжея чувствовать себя нанизанной на иглу бабочкой. — Я могу мучить тебя бесконечно, мой любимый.
— Но мы… ограничены временем… — загнанно выдохнул Анж. — Пожалуйста, Тей, пожалуйста. — Бисеринки пота на лбу, на шее, плечах. Он бы заплакал, если бы мог, если бы на слезы были силы.
— Ничто не помешает мне доставить тебе удовольствие, — Матей с наслаждением слизал капельки пота с его спины и снова двинулся, лишь слегка ускорив ритм. Сдвинувшись вперед, он буквально втирался пахом в ягодицы Анжа, головкой попадая точно и четко в нужное место. Долгую минуту пытал, вырывая задушенные стоны, а потом вдруг задвигался сильно, быстро, почти не выходя и втрахивая любовника в подушку, заставляя его член тереться о собственный живот.
Анжей вскрикнул, выгнулся, жмурясь от накатывающего удовольствия, приподнялся на руках, точно пытаясь спиной прижаться к его груди, вот только руки подломились, и Анжей снова зарылся лицом в подушку, гася крик, рвущийся из глотки. Животный торжествующий крик.
Матей отстал от него ненадолго. Застонал мучительно, почти болезненно и обмяк, накрыв собой. Скользнул губами по плечу, аккуратно вышел, вытянувшись рядом и, дотянувшись до губ, жадно и глубоко поцеловал.
— С добрым утром. Если ты будишь Ваню так каждое утро, то я понимаю, почему у него такой счастливый и бодрый вид, несмотря на тесты.
— Секс — лучший в мире энергетик, — муркнул Анж, возвращая ему поцелуй. — Просто не все постигли эту простую истину… Я вот достиг просветления и делюсь им с вами. И очень, очень рекомендую. И зарядка, и разгон.
Матей нахмурился:
— Я в курсе. Но Санада… Я боюсь его оттолкнуть, испугать. Все время думаю, что близость дается ему тяжело. Он все еще помнит.
Анжей поерзал, устраиваясь так, чтоб смотреть ему в глаза.
