— Не сомневаюсь даже, господин Бехерович, — теплое дыхание шевельнуло золотую стружку волос у виска. — Вы правда выглядите как не слишком свежий труп, но это поправимо. Вот поспите…
— Нет, я не хочу спать… — жарко выдохнул Сима, силясь удержать воспаленные покрасневшие глаза открытыми, а взгляд — сфокусированным на собеседнике.
— Не исключаю что вы полностью и всецело уверены в собственной… дурости, — кивнул Гейр. — Но все-таки решу на этот раз за вас.
— Кто вы такой… чтоб за меня решать? — глаза мутнели, ресницы дрожали, веки казались такими же тяжелыми, как шлюзы на Каховском водохранилище.
— Ваш ректор, — улыбнулся Гейр, наконец, пинком открывая дверь в приемную. Карим изволил оторваться от чтения и открыть перед шефом кабинет. — Не беспокоить. Отчеты и акты на столе?
— Ага…- секретарь понятливо трусцой проследовал за ним и переложил документы и все что, по его мнению, могло понадобиться ректору на столик у дивана. Собственно, и сам столик он перетянул поближе к кожаному монстру модели «честерфилд».
Гейр осторожно усадил Симу на диван, сел, спиной опираясь на высокий подлокотник и успел поймать в объятия буквально на глазах закукливающегося в поданный Каримом плед мальчишку.
— Я понял, не беспокоить… — окинув получившуюся аллегорическую картину взглядом шепнул Карим. — Обед вам принесу…
Гейр только кивнул и, взявшись за первый отчет, принялся читать. Сима спал. И дай-то бог, чтоб сон его был спокойным.
Точно испугавшись господина ректора, кошмары Симу не беспокоили. Бехерович проспал все: явление старосты, приход Лемешева, пятерку жалобщиков, звонки из центра, проспал обед и ужин, и поздний ужин господина ректора тоже. Проснулся он в районе трех утра. Судя по всему, далеко не сразу понял, где он и что он в этом «где-то» делает.
— Господин Линдстрем?.. — он замер, будто испуганный кролик, почувствовав рядом человеческое тепло.
— Доброго утра, господин Бехерович, — улыбнулся Гейр, снимая очки и откладывая на стол томик Геймана. — Как себя чувствуете?
— Нормально, — Сима сел на диване и оглянулся. Он спал почти на руках ректора и это вызывало некое стеснение. Это неловкое чувство, когда переспал с ректором, но между вами ничего не было… — И долго я тут?
— Со вчерашнего утра. Сейчас три и я рад, что ты выспался, — норг тоже сел, опуская ноги на пол. Бесконечно длинные ноги, и достаточно комфортные, нужно признаться.
— Йопт…- Сима ладонью накрыл губы, стараясь не сматериться красочней.
— Ничего, главное, что ты в норме, — Гейр успокаивающе сжал его руку и поднялся. — Когда я тебя сюда принес, выглядел ты отвратительно. Как бы то ни было, до такого состояния себя доводить нельзя. Я в курсе, что первый курс тотально мается кошмарами, и мы пытаемся найти выход из положения. Я отдаю себе отчет в том, что далеко не все обратятся к такой «таблетке» как секс, но для особо запущенных случаев есть и медпункт. Я искренне не понимаю почему ты не обратился к медикам. Политика института — говорить со студентами, и ни в коем случае не порицать их решений и действий.
— Это только сны, — возразил Сима, все еще кутаясь в плед.
— Но именно эти сны тебя до ручки и довели, не так ли? — норг усмехнулся и отошел к своему столу.
— Но я же не могу всякий раз приходить спать в ваш кабинет! — возмутился Бехерович, оборачиваясь и глядя на него через плечо. В рассеянном свете лампы Линдстрем выглядел удивительно загадочно. Непривычно. Не так, как выглядел днем. «Аптекарь в отпуске» внезапно уступил место почти сказочному волшебнику.
— Почему нет? — вскинул бровь волшебник. — По крайней мере, до того момента, пока мы не найдем другого выхода из положения. Думаю, многие проблемы решило бы запечатление, но для вас слишком рано. Нужно чуть больше времени.
— Не думаю, что из этого хоть что-то получится, — пробурчал Сима.
— Я бы с вами бился об заклад, но правилами института это запрещено. Так что идите-ка к себе, господин Бехерович. А с утра — на пары, — фыркнул Линдстрем. — Плед можете оставить себе.
Он с улыбкой наблюдал за тем, как Сима встает, как натягивает плед на голову, закутываясь в него еще сильнее, как выходит из кабинета. Кем он только ни был на своем веку. Но вот таблеткой от бессонницы собственному студенту — не работал.
Неловкой тенью Сима проскользнул коридорами, перебежал дворик к студенческому общежитию. На ботинки налип снег. Да, Рождество совсем скоро. Это ж зима, отчего бы не случиться снегу! Но как же красиво! Серо-белые горы, снежные шапки вершин, зубцы стен и башен… фантастически красиво. И такой чистый холодный морозный воздух!
Облачко пара сорвалось с губ и истаяло в темном небе.
Сима тряхнул головой и нырнул в тепло старого здания. На входе в блок даже разулся, нефиг оставлять снежные следы. Он даже не раздевался, как был одетым и завернутым в мохнатое клетчатое нечто, рухнул на постель и снова отключился. И на сей раз без снов.
