— Потому что уверен, что оператор Романа именно Сима. Так что считаю, что в этом случае мы не ошибемся хотя бы потому, что в этой дивной компании не было запечатления. Тимур на Ромке не запечатлен и господин Силиверстов тоже. И господин Бехерович у нас в гордом одиночестве. И еще я считаю, что рано или поздно между ними запечатление все равно произойдет, — припечатал Линдстрем.
— Господин Бехерович у нас в полном одиночестве потому, что один уважаемый ректор решил, что малолетний оператор ему не нужен, — Арестов сузил глаза, складывая на колене пальцы домиком. — И не мне говорить, что запечатление не равно паре в связке оракул-оператор. Они могут быть запечатлены на ком угодно, но связка может быть совсем другой.
— Как говорят русские: «свято место пустым не бывает», — нахмурился Гейр. — Я не могу привязывать мальчишку к этому месту. Если я позволю ему стать моим оператором в полном объеме, неминуемо придется разрывать пару для того, чтоб отпустить его.
Марек вскинул бровь в вежливом недоумении.
— С чего ты решил, что его придется отпускать?
— Потому что мне хватит одного влюбленного мальчишки, который вбил себе в голову что непременно будет работать со мной, — раздраженно бросил норг. — Мне хватает Карима в качестве секретаря, помощника и головной боли. И это при том, что я вообще не собирался обзаводиться секретарем. А оператор у меня может быть только один. И это не Бехерович.
— Гейр, мы оба с тобой знаем, что в нашей жизни бывает все, — холодно бросил Арестов, вставая. — Я не пытаюсь уложить Бехеровича в твою постель. Все, что мне нужно — это чтобы парень был в порядке. И если для этого тебе понадобится его трахнуть — ты это сделаешь. Если ты найдешь другой способ — я буду счастлив. Но парень плох, Гейр. Посмотри на него сам и убедишься: тянуть больше нельзя. Он еле ноги таскает.
— Ты не с ноги ко мне дверь открывал? — Гейр с подозрительным прищуром поглядел на собеседника.
— Ты бы услышал, — Марек покачал головой, заметно расслабляясь. — Гейр, не будь ребенком. Я понимаю больше, чем ты думаешь, но жизнь не застыла на одной точке. Хотя решение, как всегда, за тобой. Но пока мы не исчерпаем все возможности, насильное запечатление ты проведешь только через мой труп. Слишком велик риск ошибиться или сделать что-нибудь не так. Будь они хотя бы второгодками — было бы проще, но эта мелочь не в состоянии даже закрыться сама. Так что думайте, господин ректор. Если придет что-нибудь в голову — я буду у себя, — он кивнул и вышел из кабинета.
Иногда Агейру Линдстрему казалось, что хладный труп Марека Арестова, живописно распятый на стене его кабинета, аккурат за спиной, это лучшее что может приключиться в разнуздано-веселой жизни ректора Швейцарского филиала Института Специальных Технологий.
Иногда… как к примеру, вчера, упомянутый Марек Арестов казался разве что не Мессией, способным разрулить бОльшую часть хаоса учебного процесса.
Впрочем, в редкие моменты господин Корректор становился настоящим репеем, вцепившимся в волосы намертво. Выдирать — только со скальпом. И в этом тоже была своя прелесть. Весьма специфическая. Отчетливо попахивающая садомазохизмом.
Карим проводил его рассеянным взглядом и снова уткнулся в очередной толстенный том фэнтези. Разнообразия ради, парень читал Мартина на иврите.
В коридорах почти пусто. В кафе народ начнет сползаться минут через пятнадцать-двадцать, не раньше. Учитывая бессонницу, метатренинг и прочие прелести жизни, адекватными теперь казались только второгодки. Чертовски не хватало Деймоса и Сашки. Но этим двоим справляться с третьим курсом, так что пусть живут.
Сима сидел в уголке над большой кружкой. С кофе. Надо будет приказом запретить кофе к чертовой матери. Вредно это для юных умов и организмов. Потому что толку от кофеина, когда клюешь над кружкой носом — никакого. И запах в какой-то момент начинает раздражать до головной боли.
Но парень и правда паршиво выглядит. Серый какой-то. Круги под глазами. И засыпает там, где присел. Оп-ля…
Сима вздрогнул, вскинулся, напряженно озираясь. Опрокинул кружку, оторопело посмотрел на растекающуюся по столу бурую лужу. Истощение. Почти до края дошел. За каким чертом надо было себя так изводить?
Гейр вздохнул и, подойдя к столу, за руку поднял недоуменно уставившегося на него парня. Самолично взял его книгу, терпеливо повел прочь, к выходу из кафе, сопровождаемый удивленными взглядами. Впрочем, стоило кому-то пристальнее вглядеться в лицо Симы, как все вопросы отпадали сами собой. Куда ж болезного вести? К медикам. Или в постель.
Сима шел вперед, как зомби. Бессмысленно переставляя ноги, не пытаясь ничего сказать. Он просто шел, в какой-то момент оступился, покачнулся, и принялся медленно оседать на пол, но был подхвачен на руки. Пол толкнулся в ноги и провалился вниз. Потолок прыгнул навстречу и теперь слегка покачивался в такт чужим шагам. Какого хрена чужим? Ему был знаком запах. И мягкая вязка джемпера. И твердое уверенное плечо. И даже запах.
— Я могу идти…
