Лемешев замер возле него, опустив голову. Было стыдно? Да. Потому что подставлять друга, некогда очень близкого, он не хотел. Но Натан… было что-то в нем не так. Это был Натан и в то же время не он. Будто темная сущность внутри их малыша. И в этом он готов был поклясться.
— Я готов ответить, Марек… Мне жаль только что прилетит тебе. Из-за нас. Вот об этом я сожалею.
Тот некоторое время молчал, глядя потухшими глазами, и отвернулся.
— Они ушли. Завтра здесь будет комиссия. Каникулы и отпуска отменяются, пока расследование не закончится. Меня отстранили, тебе и Дейму запрещено покидать пределы филиала. Все, Саша, иди. Не стоит светить своей перекошенной физиономией.
Александр потянулся и обнял его. Осторожно, точно боясь, что оттолкнет. Проклянет нахрен и предаст анафеме.
— Спасибо тебе. И Марек… это не он. Голову даю. Не он. Он только марионетка.
Арестов опустил голову на миг, а потом вывернулся из рук. Осторожно почти, не грубо.
— Он в трезвом уме и твердой памяти, Саша. Все, возвращайся. Только ключи отдай. Приезжать сюда на машине преступника — не самая здравая идея.
— Ладненько, — вздохнул Лемешев. — Ключ в замке. Все целы, надеюсь…
Он ссутулился, поглубже зарываясь в шарф. Было паршиво. Запоздало накатил страх. Не за себя. За Марека. За Дейма, за Гейра. За Натана.
Что решили в Совете? Что сказали Арестову? Почему?
Он с трудом добрался до своих комнат и только там рухнул в кресло, закрывая глаза. Невыносимо хотелось сдохнуть. Прямо сейчас.
Сначала накатило ощущение, и только потом открылась дверь:
— Сашенька, — руки накрыли чужие ладони, согревая и расслабляя. — Что случилось, Саша? Где Гейр? Арестова и других корректоров после планаров медики чуть не с того света вытягивали.
— Заявление в верхнем ящике его стола, — Александр сжался, а потом, чуть ли не до крови закусив губу, завыл. Горло напряглось, на шее вздулись вены. Больно-то как. Больно и страшно, что он ошибся. Что принял желаемое за реальность. Потому что не мог милый маленький Натан оказаться до такой степени сволочью. И Гейр не мог.
Гейр оракул. Он столько вероятностей отщелкал в попытках найти Натана. Столько всего перевернул. Он просто не мог не заметить. Не разобрать. Не понять. Как сам Александр Лемешев не мог не провести параллелей. Ощущение того, что случилось с Силиверстовым в детстве. Чувство-послевкусие того, что случилось в Заводи. Два ощущения были почти идентичны. И теперь то, что кипело внутри него… привкус тьмы, что поселился в Натане. Он был тем же.
— Тш-ш-ш, — Дейм обнял его, вжимая лбом в свое плечо. — Это же Гейр, наш умница Гейр. Все будет хорошо. Он оракул, он знает, что делает. Они уехали вместе? Это Натан позвал его?
— Ннннн, — промычал Александр. — Нет. Гейр сам… сам так решил, Натан его не звал. Он увез Натана. Думаю, что прыгать они станут спонтанно, без плана. Чтоб их не отследили.
— Если Натан не потерял последний рассудок, то он не сунется на планары. Нельзя. Просто нельзя. Срастить проход на Темный планар полностью не удалось, уровни все еще корежит, в точках перехода искажается и сливается поле. И если раньше даже Гейру не удалось его найти, хотя он был так близко… — Дейм помолчал, словно убаюкивая теплом и тишиной. — Марека отстранили. А если узнают, что с Гейром был ты… Как только появится связь, мы снова станем группой, и нас посадят под замок.
— Хер им всем в жопу! — взвился Лемешев. — По самые яйца! Хватит с меня, Дейм! Я, блядь, отпахал на Совет десять лет. Куратором у сложных детей. У детей-инвалидов, детей с девиациями. Да, многих я из петли вытянул. Только сам чуть в петлю не полез. Сука, они должны нам, Дейм. Каждому из нас. Но болт им… больше никто на меня лапы не наложит. Нету больше Санечки-целочки. Сука, я за тебя, за Гейра, за придурка нашего очкастого горло перегрызу! И знаешь что, детвору нашу тоже не разобьют. Ни старших, ни младших. А за Марека кому угодно пасть порвет Тим. Хотят проблем, они их получат!
— Я — часть этого Совета, Саша, — спокойно, тепло ответил Дейм. — Но даже я очень и очень далек от настоящих кардиналов. Не торопись, не руби сгоряча, нельзя сейчас ошибки делать. Натан уже дел натворил, Гейр за ним ушел. Если мы сейчас не будем осторожны, у них больше не будет тыла и прикрытия. И кто тогда присмотрит за малышами, кроме нас? Саша, успокойся. Тебе нужно отдохнуть, нам всем нужно.
— Останься со мной, Дейм, — Александр открыл глаза и рывком приблизился к нему, заглядывая в глаза. Все что ему нужно — очиститься в его взгляде. Утопить отчаяние и страх в нем. Пусть с болью. Пусть в очередном всплеске безумия. Пусть утром на теле останутся следы. Это лучшее, что может быть. Лучшее что может случиться.
— Я всегда с тобой, — Дейм болезненно улыбнулся, касаясь губами губ. — Мой Саша…
…Ночь уже давно перевалила за свою половину, когда в конце коридора появился знакомый силуэт. Сгорбленный, словно изломанный. Вряд ли бы кто сейчас узнал в бледном осунувшемся человеке с потухшими глазами блистательного корректора — грозу и ужас филиала.
