— Жаль, что я не оракул, — выдохнул Марек и кинул себя вперед. Резко, глубоко, болезненно, но властно. Почти втираясь, вдавливая в матрас. — Ты будешь моим, Тимур? До самого конца.
Болезненно искаженное лицо, припухшие губы с четкой яркой кромкой. Дрожащие ресницы, слезинка в уголке глаза.
— Три года тебя ждал. — Боль плавит тело, но по ниточке, по яркой алой ниточке капля за каплей вливается удовольствие. Такое, которого он не знал. Никогда не знал. — Ты моим будешь?
— Буду, Тим, буду, — Марек на миг замер, целуя его глубоко, неторопливо, с настоящей страстью.
А в следующий момент Тимур сам подался ему навстречу. Толкнулся бедрами, обнял ногами, позволяя проникнуть еще глубже. И быстрее. Резче. И еще быстрее. И резче. До хриплого крика, рвущегося из напряженного горла. Почти звериного крика. До освобождения, выплеснувшегося каплями на живот. До судороги и сорванного дыхания. И тягучего болезненно-сладкого удовольствия, разлившегося по телу, когда изнутри словно обожгло чужим наслаждением.
Несколько секунд в спальне стояла только тишина, томная и ленивая, почти сонная, а потом Марек пошевелился и вытянулся рядом, обнимая и прижимая к себе, поглаживая с нежностью по плечам и спине.
— Я сделал тебе не слишком больно, маленький?
— Мне хорошо, — выдохнул ему в шею Тимур. — И ты обещал. Никуда ты от меня не сбежишь, Марек Арестов.
— Осталось только уговорить страшную комиссию меня не арестовывать. Или арестовать вместе с тобой, — фыркнул Марек.
Тимур напрягся.
— Все так серьезно? Просто… я не специально, так само вышло. Я же не могу приказать себе самому не запечатляться. Но без тебя я пропаду. Они же не могут… они… черт, нет, я не отдам тебя им.
— Тш-ш- ш, не дергайся, — Марек на секунду стиснул руки. — Я знаю, как это бывает и что над запечатлением мы не властны. Я рад, что это ты, но ответить тебе этим же не смогу, прости, маленький. Я корректор, а это значит, что принадлежу всем и никому. Но я просто твой. А комиссия… Пусть она тебя не волнует. Рано или поздно, но она должна была здесь появиться.
— Что с нами будет? С нами всеми. — Тим смотрел в его глаза и больше всего боялся, что это в первый и последний раз вот так. Так близко. Так интимно. И так тепло.
— Я не знаю, Тим. Такой ночи, как эта, не помнит история всего института. Все слишком серьезно и, боюсь, последствия для планаров предсказать не смогут даже оракулы Совета. А мы связаны с ними слишком сильно, чтобы нас обошло это стороной. Так что не смей лезть туда. И другим не давай. А то голову откручу. Если выбраться сумеешь, — очень странно, насмешливо и серьезно, бросил Марек.
— Хорошо, — кивнул Ширинский, губами мазнул по колючей скуле. — Тебе бы побриться. Хоть должен признаться, небритость тебе к лицу, но мне ты все-таки больше нравишься чисто выбритым. И после поцелуев лицо не чешется.
— Неженка, — фыркнул Марек, но вывернулся и встал с постели. — Вот так всегда — сначала «устрой себе выходной», а потом «тебе бы побриться» и вот ты уже бредешь в душ, потому что тебя ненавязчиво выставили из кровати.
— Если ты не станешь возражать, я с удовольствием составлю тебе компанию, — улыбнулся Тимур, выбираясь из постели. Боль лизнула бедра и отступила. Горячий душ и еще несколько минут вдумчивых ласк. И можно пережить еще один день в институте. А о комиссии можно будет подумать позже. В блоке например. И обязательно позвать Матея и его парней. Да, пожалуй, именно так он и поступит.
====== 11. ======
— Полундра, блядь, Ромк… — Сима проигнорировал возмущенный взгляд медбрата и поудобнее уселся в кресле рядом с постелью бессовестно дрыхнущего Силиверстова. — Прикинь, Анж сказал, что такого пиздеца филиал еще не знал. А он типа в курсе дела, знаток значит. Ну и это, на фоне, так сказать, эпичной трагедии типа «Антиноя» ректор пропал, Арестов в ахуе, явилась какая-то жлобская комиссия и во все дыхательные и пихательные сношает всех. По очереди. Типа мы тоже в очереди, но поскольку я в перезагрузку не ушел, то меня оставили напоследок. А ты еще не оклемался, значит, тебя тоже на потом оставят… — Сима отпил из кружки чай, зажевал его печенинкой и тоскливо вздохнул. — Давай, просыпайся, Спящая красавица. Мне тут нудно. На каникулы никого не отпускают, так что сидеть нам тут до новых веников. Прикинь, да, обещали-заливали, а тут такая херь, бля, кто ж знал, что тут армагеддец случится. Кстати, забегал Тимур. Заставил его сожрать лимон, сильно довольным выглядел. Правда, сказал, что на планарах пиздец и соваться туда не стоит, если ты не самоубивец. В общем, давай, Ромашка, я тут малость задолбался. Просыпайся.
— Да ну на хер, — пробормотал в явной подлудреме тот, и накрылся одеялом с головой. — Мне и тут хорошо, — последние буквы уже звучали невнятно. Похоже, просыпаться окончательно он действительно не собирался и реагировал только на голос.
— Ну ты припух, Ромысь, — оглядевшись, Сима удостоверился что рядом никого нет, и запустил руку под одеяло с намерением пощекотать подлеца. Правда, о том, куда именно попала рука, оставалось только догадываться. — Вылазь, зараза.
