— Тихо, — Александр шагнул ближе и с силой сжал плечо Линдстрема. — Ты разве еще не понял? Это не Натан. Вернее тело-то, конечно, Натана, но внутри не наш малыш.
— О, я бы не стал даже и мечтать об этом, — Натан усмехнулся. Как-то… по-другому. Как улыбался когда-то. — Просто малыш Натан больше не малыш. Просто я могу что-то изменить. Наконец что-то изменить. Я чуть не умер, пытаясь выжить после разрыва. Ненависть — это все, что я вынес, все чем живу.
— Трое суток в коме, Натан. Неделя в состоянии полуовоща. Я вообще нихера не соображал. Несколько месяцев без сил вообще. И тебя рядом не было! Я каждый день умирал, думая, что ты оставил меня насовсем, — Линдстрем глубоко вздохнул и прикрыл глаза.
Натан вскинул голову, и очки слетели на колени. Несколько секунд он пристально всматривался в глаза оракула, а потом медленно подался вперед:
— Каждый из нас выживал так, как мог. А я не мог без тебя. Каждый чертов день я искал связь и не находил. Я видел тебя. Спустя два года. Пришел увидеть, может, поговорить. Ты стоял на единственном солнечном пятачке и улыбался, закрыв глаза. Ты был счастлив, а я вдруг понял, что не смогу. Не смогу быть просто рядом, просто другом, что это сильнее меня. Ненависть — все, что мне осталось.
— Мы сами выбираем то, что нам достается, Натан, — возразил норг. — Я подыхал все эти годы. Но я выбрал быть. Учить детей. Помогать им растить собственные таланты. И ни одна пара, ни одна группа не была разделена. Я сделал все, чтобы они становились собой. Ты мог быть рядом. И черта с два кто-то во второй раз разделил бы нас.
— Мог быть рядом и не касаться? Мог быть рядом… и что? Ты знаешь, как быстро восстанавливается связь, восстановить которую нам бы никто не позволил. Мне запретили приближаться к тебе. Назначили стипендию и посадили за написание учебников, это, по их мнению, был мой потолок. Ты выбрал быть. А я рядом с тобой быть бы не смог. Как раньше уже бы не было, а я слишком эгоист для того, чтобы наблюдать за чужим счастьем, раз уже проебал свое. Или ты думаешь, что нам бы позволили снова быть вместе? Ты… так наивен, мой Гейр. Годы тебя совсем не изменили.
— Но мне же позволили?.. — Александр улыбнулся. — Даже если бы не позволили. Похер, Натан. Близость с Деймом — хуже дури. Ты это видел. Ты это знаешь. И эта дурь у меня снова есть. Вы другие. Вы были менее одержимы, но и связь ваша была глубже. Гейр был готов похерить все. Потому он и не подпускал к себе никого. Потому этот милый мальчик сейчас завязан на совершенно другого оракула.
— Неужели вы все еще не поняли? — Натан вскинул бровь и рассмеялся. — Вам позволили снова быть только затем, чтобы поймать меня. Мы все были частью одной команды, но они не верили Гейру, боялись, что как только я появлюсь, он пойдет за мной и тогда вы, преданные и благодарные за то, что вас словно свели, сможете одолеть нас. Вами играли так же, как они делают это всегда. Только они просчитались… — он замолчал, словно захлебнувшись воздухом, а потом негромко произнес. — Уходите. СБ будет здесь через шесть минут. Они не должны вас видеть, если не хотите подставить Марека.
— Отпусти его, — вдруг попросил Гейр. — Все это… бессмысленно.
Александр спорить не стал. В словах Натана было зерно истины. Арестова подставлять не стоило. Вот только на Гейра смотреть было страшно. Из него будто бы выпустили остатки жизни, оставив только тень. Фантом. Призрак Викинга. И жить призраку больше не хотелось. Он будто бы существовал все это время с одной только целью: найти. Вернуть.
Найти и вернуть.
— Разумеется, — эхом прошелестел Натан, снова закрывая глаза. — Не сидеть смирно овечкой на заклание и послушно выполнять трусливые указания, разрушающие жизни — бессмысленно. Разумеется. Только когда вас снова разорвут, Саша, потому что вы, как пара, больше не нужны, не забудь поблагодарить Совет за то, что так печется о ваших жизнях. Все… — его голос внезапно сорвался, — все, что я хотел, это вернуть, как было. Вернуть нам наши жизни. Вернуть тебя, Гейр. Не как далекую мечту, потому что все еще люблю тебя. Но это, разумеется, тоже бессмысленно. Все, уходите. Я так устал…
— Ты же понимаешь, что оракулы Совета не могли не видеть наступления этой вероятности? — Спорить Лемешев не стал. Доказывать обратное тоже. Он не член Совета. В отличие от того же Дейма. И гадать о планах на Сообщество попросту бесполезно. Принцип меньшего зла никто не отменял. Когда-то, достаточно давно, они были меньшим злом. Сейчас меньшим злом посчитали воссоединение. Что предпримут дальше?.. Он не оракул.
— Уезжай, Саша, — негромко обронил Гейр.
— Ну, как-то так я и предполагал, — усмехнулся Александр. — Но опять-таки, вас просчитают. Ты хоть и уникум, но ты один, а против будет работать группа. Я, конечно, навешу щит, но с вероятностями придется играть жестко. А вы оба на это сейчас способны слабо. Черт… Дейм меня уроет. Машина хоть у тебя здесь есть, несчастье?
