Хроникам и материалистам на порядок легче живется после разрыва. Их способности не требуют спайки. Не требуют такой тонкой настройки. И такой чувствительности. Но оракулы и операторы — другое. Оракул без оператора — калека, не способный на все сто использовать собственный дар. Оператор же попросту не видит всей картинки.
Что касается Натана — слишком виртуозно малыш скрывал ото всех слабенький талант провидца.
Малыш. Маленький американец. Ангел из другого конца мира. Где-то ты сейчас? И почему невозможно ни увидеть ни ощутить твою ниточку-кровинку? Ты удрал после. Убежал, выломился из сообщества, пока твой, навсегда твой оракул пребывал в состоянии овоща. Трое суток. Петлял по линиям, не в силах уцепиться за расползающуюся ткань реальности. Потому что не стало якоря. Не стало той тонкой нити, что связывала крепче родственных уз.
Где ты, Натан? Где ты, мой бес, мое проклятие? Закрылся, спрятался, прислав письмо без адреса: я — жив, со мной все в порядке, не ищи меня. Вот так просто. Не ищи. Как будто перестанет болеть место разрыва. Как будто можно жить с половинкой сердца и четвертушкой легкого. Как будто можно существовать одним только мозгом, запертым в скорлупу неполноценного тела и таланта.
Натан… Натан… Может это знак? Возвращение Саши и Деймоса? Знак того, что здесь появился равный тебе по таланту парнишка-оператор. И то, что этот квартет, закольцованный сам на себе микрокосм, так напоминающий и так непохожий на нас, рискует быть разбитым?
Господин руководитель Швейцарского филиала прошел кабинет из конца в конец. Снова, в который раз и замер у огня. Ему холодно. Всегда холодно. И холод в его теле воцарился после потери Натана.
А может?..
Первым свой ключ от комнаты получил Ромка, ярко продемонстрировав окружающим справедливость принципа «наглость — второе счастье» и убойную силу своей улыбки, безупречно действовавший на представителей обоих полов. И хотя за стойкой сидел благообразный дед с очень колючим взглядом, а не одногодка, под ее действием растаял даже он. Хотя — как в глубине души считал сам Рома — на самом деле он всего лишь оказался вежливым, что на фоне слишком громкого Симеона было не так уж и трудно.
Общежитие было… общежитием. Блок из трех комнат, общий санузел, спасибо, что раздельный, общая маленькая гостиная с внушающим уважение телевизором, приставкой и прочими атрибутами для подростков, мягкой мебелью, дверью в небольшой класс с четырьмя письменными столами, компьютерами и полками. Собственно, в самой комнате, предназначенной для размещения двоих, были довольно широкие кровати, внушительных размеров шкафы, тумбочки и несколько стульев. Ничего лишнего, но все строго функционально, просто и на удивление уютно. Может, это ощущение создавало мягкое ковровое покрытие на полу, а может — парочка комнатных растений в горшках и открытое окно с доносящимися с улицы звонкими голосами и смехом. И да, здесь хотелось остаться.
Ромка перевел дух и, проверив наличие чужих вещей, выбрал кровать поближе к окну и подальше от шкафа. Быстро разложил немногочисленные вещи и опустился на край кровати. Ну вот, он здесь. И что делать дальше — понятия не имеет. Надо позвонить маме. И еще есть оченно хочется. И Александр свет Владимирович мороженое обещал. Черничное. Так что направить свои стопы за порог — самое время. Заодно посмотреть, как парни расселились.
Сима обосновался на другом конце коридора. Как был, одетый и в обуви, растянулся на кровати, блаженно щурясь. Вторая кровать была занята. На ней лежала раскрытая книга. Соседа в наличии не было, но, судя по шрифту в томике, парень явно европейцем не был.
— Ты своего соседа уже видел? — заметив Ромку в дверном проеме, подорвался с облюбованного места господин Бехерович.
— Нет у меня соседа, — тот ехидно усмехнулся. — То ли не предвидится, то ли еще не приехал. Так что даже не знаю пока, сочувствовать тебе или не стоит. Я собираюсь прошвырнуться на предмет обеда-ужина и обещанного кафе.
— Какое совпадение! — довольно вздохнул явно проголодавшийся растущий организм в лице Симы. — Я с удовольствием продегустирую здешние стейки… или колбаски… и СЫР!!! Швейцарский сыр — это круто!
Ромка только глаза закатил:
— Не думаю, что в здешнем буфете тебе предложат сырную тарелку. Англичанина нашего с собой звать будем или ну его?
— Конечно, будем, — почти возмутился Сима. Он подхватил Ромку, локомотивом поволок его за собой прочь из комнаты. — Он же НАШ англичанин. Наше лордство!
— А чего это ты к высокоблагородным примазываешься? — тот позволил выволочь себя из комнаты. — Ну, и куда это чудо поселили? И это… не стоит о его принципах распространяться. Кто его знает, что за уроды здесь могут оказаться.
— За падлу меня не держи, да? — улыбка стерлась с лица Симы. Черты затвердели, заострились как-то вдруг. Под светлой кожей заходили желваки. — Мне на самом деле пох, спал он с кем-то или нет, — говорил он негромко, скорее свистящим шепотом. — Да хоть со спрутом, это сугубо его дело…
