— С тех пор, как он узнал, пробиться к нему невозможно. Это и раньше было сложно, а теперь… — Деймос выдохнул и прислонился лбом к стеклу, закрывая глаза. — Посмотри на них. Внимательно посмотри. Как паранорм, как куратор. Я должен знать, что прав, что не ошибся. Посмотри и скажи что думаешь. Не о каждом в отдельности, а о группе.
— Природный синхрон. Очень быстрое запечатление, — Александр рассматривал «квартет», слегка прищурившись. Открыто. Не позволяя собственной энергии замыкаться, выпуская ее вовне, становясь похожим если не на паука в центре многомерной паутины, то на спрута точно. Красивые парни. Даже слишком. И на естественную красоту оттиском поверх ложится сила каждого. — Они натуральные магниты друг для друга. Таких разбивать — преступление. Но такая сила… в истории таких спаек было немного. При желании они и Атлантиду поднимут, и Вавилонскую башню восстановят. Опасная перспектива. Любопытные малые, хоть еще в полном смысле слова не группа. Они просто не успели сработаться так, как это нужно.
— Похожи, — четкие, красивые губы Деймоса тронула улыбка. — Только они все равно другие. Я давно за ними наблюдаю. У нас не было «стихийной» группы, и у нас был целый мир, а мир был у нас. Эти же от мира защищаются, они замкнуты полностью, и это не природный инстинкт, это сделано осознанно. Будь они открыты — все было бы по-другому. И диссонируют. Я это чувствую загривком. Чувствую, но не могу пока понять в чем, как и почему. Меня это почти раздражает.
— Ты сам на собственный вопрос и ответил, — Лемешев раскрылся еще сильнее, пропуская сквозь себя все, чутко улавливая любой отзвук, любые эмоции и эманации от четверки внизу. И не ощутил ничего.
Он видел их силу. Видел их историю, прорисованную, кажется, даже в позах их тел. Но он упорно не чувствовал самой сути любого человеческого существа. И это напрягало неимоверно. После яркой открытости Симы, вкрадчивой мягкости Романа и легкой неуверенности Шеннона эти смотрелись со стороны как плотно зашторенные окна.
— Мы живем для существования этого мира. А они — вопреки.
— Все сложнее, чем кажется. Я не их куратор, иначе знал бы, когда все начало меняться. Но факт в том, что решение принимается на самом высоком уровне. И на самом деле все, что мы ждем — это команды их «разомкнуть». И твое появление здесь… И Натан. Это вряд ли совпадение, но у меня нет всей информации. И я не хочу этого делать, не хочу их разрывать. Поэтому ищу и ищу повод и причину. Что-то, что поможет мне смириться, — он распахнул глаза и повернулся к Александру, безотчетно им любуясь.
— Думаю, на высочайшем уровне понимают что даже если именно нам их разбивать и контролировать, это будет как минимум очень проблематично, — заметил Лемешев. — Да, мы обучены. Да, мы уже давно специалисты-практики. Но мы в отличие от них — инвалиды, Дейм. Если не появится Натан, Агейр совершенно не сможет действовать. Совет сделал все, чтобы мы не были одним целым. А теперь вдруг решает, что ими должны заниматься именно мы?
— Я могу ошибаться, Саша, — Деймос поджал губы. — Но когда в одном месте хотят собрать бывших запечатленных… Я просто не верю в такое совпадения. И в то, что там, наверху, не понимают, как высоки шансы на повторное запечатление, разбить которое будет уже невозможно, не убив нас всех. К тому же, официально еще ничего не решено. О том, что парней собираются отдавать мне, — улыбка стала почти хищной, — одна птичка нашептала. Никаких распоряжений, исполнители тоже не назначены. И вот это меня тоже напрягает. С нами не церемонились, нас сначала создали, а потом разорвали. Значит, есть что-то еще, чего мы не знаем. И я подозреваю, что не знаем мы почти все.
— Мы оба знаем насколько сильна у тебя интуиция. Более того, я почти уверен что Агейр уже видит вероятности, но они настолько запутаны или варианты событий настолько жесткие, что он просто не знает что выбрать. Ему ведь круто давался оборот в прошлое. Он как никто умеет читать именно эти переплетения, — Александр обеими руками тяжело оперся о подоконник. Принимать решения архисложно. Принимать решения с завязанными глазами — еще сложнее. И уж совсем нереально принимать решение когда вообще ничего не знаешь. Когда на тебе не только незнание, но еще и вполне определенные люди, ответственность за которых ты несешь как преподаватель. Даже не так, как учитель. А учитель это еще и друг. — Мне все равно что думают наверху по нашему поводу. Во второй раз я не позволю калечить нас. Без тебя я только обрубок человека, Дейм.
— Как и я — без тебя, — тот болезненно улыбнулся, не собираясь скрывать эмоции от когда-то так любимого. И сейчас — любимого, несмотря на годы и неудавшийся брак за плечами. — Но у нас нет пространства для маневра. Пока мы за ними наблюдаем. И тебе придется делать так же. Фиксировать любое возмущение, любой шаг в сторону. Но хватит о них. Расскажи лучше о тех, кого привез.
