— Если разобраться, то я сейчас веду себя как законченный эгоист, который манипулирует тобой и твоим вниманием, — очень тихо произнес Сима. — Я вынуждаю тебя сидеть здесь со мной и подтирать мне сопли. Нянчиться со мной, потому что сорвался в безобразную истерику, как глупая ванильная дура в состоянии ПМС. Мне стыдно за это. Но не за то, что я послал Ваньку. У каждого из нас свои проблемы и тараканы. И со своими я должен разобраться сам. В том числе и с этими слоноподобными монстрами в моей голове… Я выкарабкаюсь, Ромка. Не думай, что я снова закатываю концерт или пытаюсь тебя оттолкнуть. Я выкарабкаюсь.
— У каждого свои «тараканы», да? — криво усмехнулся Рома, принимаясь невесомо играть с кудряшками. — Ты нянчился со мной, когда я овощем лежал, вытягивал и заботился, как мог. Сим, кто, если не я, будет подтирать тебе сопли? Ты другой, тебе тяжело принять все это, думаешь, я не понимаю? Иди сюда, придурок… — в конце концов, вздохнул, переполз за спину и обнял, прижимаясь грудью к спине. Как когда-то, кажется, уже так давно. — Вот так. Думаешь, я соглашусь променять такие обнимашки на секс, будь он тысячу раз фантастическим? Я просто не хочу терять тебя. Или чтобы это было только потому, что парность дара требует.
В комнате темно. За окном — снова падает снег. Но не так, как всего пару дней назад, когда метель буквально заметала старый замок. И даже не важно, в чьей комнате они оказались. Просто здесь и сейчас, в темноте, освещенной только белесой лунной дорожкой, искристой от снега по ту сторону стекла, боль глубоко внутри притуплялась. И бог его знает, хорошо это или плохо.
Сима вздохнул. Всего пара дней, и он будет греться на солнце на пляже у моря. Пара дней. Но будет ли ему так хорошо как сейчас? Хорошо, несмотря на то, что все равно больно. Хотя может, так оно будет лучше?
Рома, не дождавшись ответа, только хмыкнул и зарылся лицом в волосы на макушке. Пережить. И все само пройдет. Просто… просто чужой пример заразителен, но когда у него было, как у людей? Наверное, так действительно будет лучше. А он… перебесится. Сгоняет к парням в Голландию, перепихнется с Анжем, а, может, и не только. И все уйдет, как страшный сон. Они только на первом курсе, а жизнь долгая.
— Я буду скучать по тебе, мой Серафим. — Короткий выдох. Еще более короткий поцелуй в плечо, и вот за спиной уже больше никого нет. Только тающий шепот: — Ты только возвращайся…
====== Эпилог ======
Эпилог
Новогодние и рождественские праздники уже прошли, но Замок все еще сиял иллюминацией. Словно радовался скорому возвращению хозяина. За время каникул его подремонтировали, подкрасили, в аудитории завезли новую мебель, а холодильники пополнили запасом сладостей. Пик метатренинга и сумасшествия прошел, второй семестр должен был быть гораздо более скучным, но Дейму в это не верилось совсем. Подумать только — они снова будут вместе. Все здесь. И даже Натану место нашлось, как автору учебников. Малышей ему не доверят, но ребят постарше — вполне. А через двое суток замок снова наполнится смехом и суетой.
— Готов? — Александр привычно обнял его за талию и прижался губами к светлой полоске кожи, обнажившейся из-под шарфа-арафатки. Северные страны, зима и снег довольно быстро заставляли золотистую кожу грека выцветать. — Возвращается бесподобный третий курс, безбашенные второгодки и потерявшие стыд первоклашки. И все эти прекрасные дети снова станут строить тебе глазки.
— Ты, наверное, забыл, но по любви студентов ты на втором месте после Деймоса, — усмехнулся Гейр, кончиками пальцев проводя по гладкой коже дивана в кабинете. Больше всего ледяного норга радовало, что в его кабинете совершенно не пахло Ллойдом. — Но боюсь, что на пьедестале тебя потеснит Натан…
— Можно подумать, в филиале никого больше нет, — фыркнул Дейм и покосился на Натана, с любопытством изучающего обстановку и явно их не слушавшего. К его присутствию он привык сразу, но в высоком молодом мужчине в очках с золотистой оправой и волной светло-русых волос, наконец-то приведенных в порядок, Натана начал узнавать не сразу. — Тимур многим открыл глаза на Арестова, например. Да и любимчик Саши Генри Гилрой — тоже не всех оставил равнодушным.
— Генри не наш штатный корректор, — пожал плечами Лемешев. — Да и вряд ли Синеглазый променяет свою драйвовую работу зубастого следака на нашу милую тихую гавань.
— Угу, очень милую и очень тихую, — фыркнул Викинг, со вздохом удовлетворения опускаясь в нежно любимое кресло, за долгие годы отполированное его задницей до масляного блеска. — Боги, если б мне кто-то когда-то сказал, что я поседею на должности няньки, я бы расхохотался этому человеку в лицо.
— И это говорит оракул, — ядовито заметил Александр.
