— Охолони, — Айвен нахмурился. — Парнишке досталось, раз он в медкрыле. И раз уж сам Линдстрем присматривает, то и потом глаз не спустит. А подставляться нам не с руки.
— Ревность, мой медвежонок, плохое дело. Неблагодарное, — Матей ласково улыбнулся. — А вот что хроник… Эти ребята меня почти пугают. Слишком много возможностей сделать гадость. Но без Сана нам все равно никуда. Да и из медблока парня еще не выпустили. А что с остальными? Что говорят?
— Слышал, что для Токио чуть не случился день сурка. Для целого города, — карамельная сгущенка с блинчиками превратилась почти в однородную массу, которую Анж и принялся поглощать, при том — с завидным аппетитом.
На секунду над столом повисла тишина, а потом Матей медленно, очень медленно откинулся на спинку стула, темнея лицом.
— Похоже, парня просто проворонили. Но теперь я понимаю, почему вызвали Арестова. Вытащить из временной петли мало кто может. Парню либо было так хреново, либо он так силен. Санада даже на втором курсе замкнуть в кольцо больше, чем филиал, не смог. И это было круто для второгодки, очень круто.
— Я не понимаю. Даже если, — Айвен придвинул к себе чашку с кофе, — он так силен, чем это может грозить нам? В филиале полно уникумов, мы сами из их числа, почему сейчас-то так всполошились? Анж, что ты все-таки видишь?
— Он один из тех, кто будет угрожать нам. Его линию я чувствую. У меня получилось проломиться до нижних слоев. Но даже с помощью тех материалов, что нам прислал твой приятель, Матей, я не вижу. Все еще не вижу всего, — глоток сока и он поднял взгляд на собеседников. — Но знаю, что эти первогодки такие же как мы. А то и круче нас.
— Пока нам угрожает только насильный разрыв. А это сделать могут только кураторы или преподы, — Айвен упрямо сдвинул брови.
— Медвежонок, если эти, которые «круче нас», станут группой, которой можно будет управлять… — Матей немного поколебался, а потом все-таки сказал. — Есть еще кое-что. От моего «приятеля». Он тоже говорил о новичках. О том, что они могут стать нашими соперниками и конкурентами. И что если они бросят нам вызов, то мы проиграем.
— У нас есть несколько вариантов действий. — Вилочка Анжа выписывала узоры по опустевшей тарелке. — Мы можем их запугать и тогда они правда бросят нам вызов. Можем игнорировать. И нас разорвут и разделят. А можем привлечь. И тогда они станут нашими друзьями. И разрывать придется уже их. А это будет на порядок сложнее.
— Почему это? Чем больше времени прошло от запечатления, тем сильнее связи. А для их связи, даже если они запечатлятся с первого взгляда, будет слишком мало времени. И, кстати, не факт, что эти самые сильные образуют одну группу. Мы пока даже не знаем, кто это. Вернее, кто именно из первогодок.
— Матей, включи свой интеллект, Казанова наш… — улыбнулся Анджей. — Одиночка не может угрожать нам. Мы сильнее любого одиночки или группы одиночек. Мы сильнее запечатленной пары. Только запечатленная группа может быть для нас реальной угрозой. Или группа преподавателей. Но преподы и кураторы — все одиночки.
— Это не значит, что они станут группой. Мы можем привлечь их на свою сторону, но без запечталения они так и будут одиночками. И мы все также будем под угрозой. А твои видения слишком размыты. Юрий на эту тему тоже не особо распространялся. Парни могут стать личными конкурентами кого-то из нас, а не целой группы.
— Боже, дай мне терпения, — воздел очи горе пан Михновский. — Одиночка ни для кого из нас не конкурент пока мы — единое целое. Мы сильнейшие в филиале. Так вышло.
— Я понял, что ты хочешь сказать. Что если они будут для нас угрозой, то априори создадут группу так или иначе, — голос Матея похолодел на пару градусов. — Но это слишком просто, прямо и очевидно. Я не имею права игнорировать другие варианты. Ведь если, например, среди них окажется кто-то извращенный больше чем ты, это точно ударит по твоему самолюбию. Это будет твой личный… конкурент. Твой, а не группы. Разумеется, это я образно сейчас. И веду к тому, что мы не должны зацикливаться на них, как на группе. Особенно, если этих уникомов будет больше четырех.
— Большей блядью, чем я, он будет если его с панели снимут и пришлют сюда, но мне плевать, пока он не попытается влезть к кому-то из вас в штаны.
Голос Анжея похолодел на пару градусов. И только. Он отодвинул от себя опустевшую тарелку и взял из корзинки на столе банан. Очистил его и принялся обсасывать, точно ласкал член, бросая взгляды в сторону, то и дело улыбаясь.
— Пашенька… зайчик мой ручной. Пусть обкончает себе штаны.
Матей фыркнул и рассмеялся, бросив короткий взгляд в сторону. Павел Астафьев был «шестеркой» знаменитого Сказочника и фактически гордился этим званием. Иногда Матей его даже понимал.
— Лучше в дело его пусти, — проворчал Айвен. — Не банан, а своего зайчика. Пашка отлично умеет определять потенциал. И эфир надо послушать. До приезда первоклашек не так много осталось, что-то да должно уже просочиться. Кто такие, как тесты сдали и так далее. Говорят, нынче набор совсем небольшой. Вырождаемся.
