— Где еще ты найдешь трех кобелей, которые будут трахать тебя одновременно и не грызться меж собой, да, ангелочек? Матей, кажется, я знаю, почему он так не хочет с нами расставаться.
— И в самом деле, — мурлыкнул тот, погладил вздувшуюся венку на члене Айвена, вызвав у того судорожный вздох, и добавил еще один палец.
— Есть еще преподы и кураторы, — елейным голоском, сквозь стон, заявил Анж, бросая совсем уж блядский взгляд через плечо на Матея. — Эти между собой не грызутся… спорю что и в постели недурны…
— Слова-слова-слова, — пропел Матей, отвечая на его взгляд своим — не менее интенсивным. — Пока сам не попробуешь — не узнаешь. Хочешь попробовать? — убедившись, что поляк растянут достаточно, он извлек пальцы из его тела и, добавив еще смазки, приставил головку ко входу. Стиснул бедра Анжея и не давая ему шевелиться, чуть двинулся вперед, проникая внутрь очень осторожно, по миллиметру.
Анжей хотел было что-то сказать, но вместо слов с губ срывались бессвязные стоны, не прервавшиеся даже тогда, когда он буквально вцепился в губы Айвена в каком-то зверином поцелуе. Его держали, не позволяя двигаться, прижимая стиснутые руки к телу. Им владели. Его хотели. Он не один. Нет, не один.
— Трахни меня… оооообоже…
— Не так быстро, — прохрипел Матей, стиснув зубы. Это не так просто, как показывают в фильмах. Каким бы распущенным Анжей не был, он не был шлюхой. И любое неосторожное или резкое движение могло его порвать. — Бога ради, даже не думай шевелиться, — чуть больше напора, на самой грани. Еще чуть-чуть, покачиваясь, ввинчиваясь, сходя с ума от тесноты и ощущения другого, такого же горячего и каменного члена. — Сан… помоги ему…
— Он в твоих руках, Матей, — наблюдавший за ними Санада теперь придвинулся ближе и ласкал себя, точно не пребывал в запределье еще несколько минут назад. — Человеческое тело приспособлено даже для такого, — еще ближе, и теперь японец губами касался его плеча. — Как сказал Анж — немного терпения и смазки, — поцелуй, губы в губы, только его свободная ладонь уже поглаживала мокрую от пота и напряжения спину велихошляхетской бляди.
— Думаю, он будет счастлив, если получит тебя в рот, — Айвен стискивал зубы, жмурился, дыша тяжело и загнано. — Черт… вашу мать… это слишком…
— Не раньше, чем наш великолепный забудет свое имя, — Матей поймал губами губы Санады, чуть прикусил, шепнув: — Ваня прав, мой принц.
— Я тоже буду счастлив, — улыбнулся тот припухшими от поцелуев губами. Осторожно соскользнул с постели, обошел совершенно безумную композицию под тяжелым взглядом зажатого в тиски любовника на троих. Вот только Анж сам потянулся к нему, принимая в теплую глубину рта налитый кровью член, выдыхая с удовлетворенным стоном, и, кажется, расслабляясь еще сильнее, впуская в себя обоих.
— Да, вот так, мои хорошие, так… — Матей откинул голову назад, закрывая глаза и покачивая бедрами плавно, неторопливо, создавая безумное трение в узком проходе. Стоны, вздохи, всхлипы, непристойные звуки — на долгие мгновения они все словно исчезли из мира, погрузившись в удовольствие до самого конца, почти до самого дна. И когда сил терпеть эту пытку почти не осталось, Айвен просунул руку между прижатых плотно друг к другу тел, и коснулся багровой головки члена Анжа.
— Давай, малыш… Давай…
Прикосновение к члену, поглаживание горла, вкус Санады и двое сразу, голова кружится, дыхание срывается, он бы кричал все то же бессменное: — трахнименя, — безостановочно и не затыкаясь ни на секундочку. Его разрывало на ошметки от эмоций и ощущений. Не держали ноги и руки. Но осторожные мягкие толчки в теле, потрясающе, правильно и хорошо распятом теле…
Первым сдался Санада. Сперма закапала из уголка губ Анжея на грудь Айвена. А за ним сорвался и сам Анжей. Сжался, выплескиваясь на живот под лаской умелых рук, забился, кончая с гортанным криком, задушенным солоноватой плотью.
Матей вышел из него тут же, аккуратно снял с члена Айвена, устроив рядом, а сам навалился на подошедшего к самой грани русского. Втерся между бедер, стискивая в кулаки обе скользкие и влажные от смазки плоти, и двинул бедрами, создавая трение и почти кусая припухшие губы Айвена. Бешеный напор и ритм, почти болезненный и жесткий поцелуй, и бороздки от ногтей Айвена на спине Матея. Словно сдерживавшиеся ранее наконец дали выход темной, жестокой страсти. Еще, еще и еще, пока не заметался между губ злой стон, тягучий и болезненный, а пальцы Матея не покрыли капли семени.
После — только дыхание со всхлипами и бессильный жест, с которым Матей уткнулся лбом в плечо Айвена, обнимая его одной рукой, а второй бессознательно ища тех, кто бы ему не менее близок.
— Я не против это повторить, — хриплым, севшим от напряжения голосом выдал Анжей, нежась под его рукой. — Вы просто нечто оба…
— Прости, но ты просто сумасшедший, пан Анжей, — Санада осторожно стер с его губ остатки семени и мягко поцеловал.
— За правду не извиняются, мой принц, — Айвен пригладил влажные волосы лежащего на нем Матея и мягко коснулся губами виска. — Но программа минимум на сегодня — душ и спать.
