— А он сможет? — Айвен перевел взгляд на Санаду. Очень любопытный взгляд.
— Если кое-у-кого еще активнее потечет крыша и с ним не о чем станет разговаривать — может быть, — фыркнул тот. — Но вообще-то я никуда не планировал переходить. Слишком сильно я вас люблю. Так получилось.
— Так и знал, — в темных глазах Матея промелькнула и скрылась боль, надежно спрятанная за усмешкой. — Ты меня бросишь, как только я пойду в разнос.
— Ну, про группу я и не говорю, — Айвен невинно похлопал ресничками. — Тут тебе действительно некуда деться.
— Вопрос доверия. Я не доверяю чужим. Но вы — другое. Вы часть меня, — Санада потянулся, взял за руку Матея, переплетая их пальцы. — Вы это я. Никогда не говори никогда, но я не хочу иного.
Матей стиснул его пальцы в ответ.
— Мне страшно, мальчики, мне просто очень страшно.
Айвен вздохнул и повернулся к Анжу:
— Как насчет того, чтобы прогуляться по планару? Вечерком. Может, станет немного понятней, что происходит. И я согласен с Теем, слишком много странного вокруг.
— Тебе тоже интересно, что такого особенного в этих детках-конфетках, м? — мяукнул поляк, мечтательно глядя в потолок. — Я только за, особенно если Матей нас хорошо прикроет. Отличный повод обкатать новый щит, иначе я не рискну снова соображать на троих, а так хочется!
— Меня больше интересует повышенное внимание кураторов к их персонам. Нам такого счастья не досталось в свое время, — Айвен невозмутимо потянулся за еще одним печеньем. — Тей, как насчет маленькой провокации для небольшой компании?
— Я подумаю над этим, — уклончиво ответил тот.
— Подумай. Хотя на самом деле меня новые преподы напрягают ничуть не меньше. Только одного меня бесит Лемешев своей слепой преданностью Совету? С учетом того, что он из разорванной группы, он Совет ненавидеть должен.
— Смотря почему их разорвали. Если так же, как хотят разорвать нас — из-за силы и бесконтрольности, то да, я с тобой согласен.
— Все равно, — Айвен упрямо сдвинул брови. — Их разорвали. А мы все читали, что бывает в результате. Им несладко пришлось. А он все равно стоит на своем.
— Может, для него группа не была равносильна наличию любовника или трех, — Матей улыбнулся уголками губ, оглянулся на предмет внимания к их персонам, и быстро поцеловал костяшки пальцев Санады, рука которого все еще лежала в его ладони.
— Слепая преданность? — Анжей покачал головой. — Нет, не думаю. Он материалист, для него отсутствие партнера не равняется инвалидности. Я еще не видел ни одного члена сообщества, который не мыслил бы критично. Это либо провокация, прощупывание нас и наших реакций, либо мы просто не видим всего. Кто был в его группе. Какие отношения были в его группе. И как они прожили промежуток времени между разрывом и сегодняшним днем. Это важно для понимания. Он преподаватель и достаточно приязненно и тепло относится к студентам. Будь он фанатиком — тупо гнул бы о распрекрасном Совете, пиарил бы Сообщество и все. Но он поясняет и рассказывает. Он хорош как препод. Разъединить могли как по причине силы, так и по причине надобности. Он стал преподом и куратором. Что, если остальные тоже кураторы? Я читал, что их на самом деле мало. Меньше чем тех, кто работает с предотвращением катаклизмов. Но ведь новые поколения нужно учить… а если некому учить?
— Разорвать оперативную группу, которых и так осталось немного ради того, чтобы получить куратора? А что мешало ему работать куратором, не покидая группу? Без разрыва. Всем им, если предположить маловероятное и что все в его группе так же стали кураторами, — задал вопрос Айвен, и Матей довольно улыбнулся.
— Резонный вопрос, гений.
— Потому что оперативные группы никогда не преподают. Ни одна. Только после смерти одного из членов. Но как правило группы и гибнут одномоментно, — Анж стащил с тарелки последнюю бисквитную печенинку. — Оперативная деятельность и преподавание несовместимые вещи у технологов. Историю нужно было читать, гений, — показал язык Матею и отпил чай из кружки.
— Зачем, когда у нас есть ты, — Матей состроил наивное выражение лица. — Ладно, мальчики, пока ничего не ясно и расслабляться очень рано. Анж, наверное, и правда лучше прошвырнуться по планару, послушать эфир. Попробуй проследить конкретно их линии, не наши, вдруг что узнаем. А о провокации подумаем. Ну, что, до вечера?
— Целую, милый, — помахал ему рукой Анж. А вот Айвена не отпустил. Сгреб за ворот футболки и с чувством вжался губами в губы.
Матей хмыкнул и набросил на столик маскирующий щит. Техникой он владел пока не в совершенстве и кое-где пространство над столом словно бы «плыло», но хоть не привлекало внимание. Зато усилие отозвалось вспышкой галлюцинации. Он словно оказался стоящим на самом пике высокой скалы, и тут же замер, борясь в мгновенно подкатившей тошнотой и паникой. Зажмурился, пытаясь убедить сходящий с ума мозг в том, что все это не больше, чем иллюзия, но инстинкты были слишком сильными, и ему пришлось опуститься на корточки. Словно он правда мог упасть.
— Я с тобой, — пальцы Санады сжали его руку. Сильнее. Еще сильнее, причиняя почти боль. — Я здесь.
