— Был третий, — упрямо повторил Анжей. — Тяжелый. Чужой. Я его случайно почуял. Он очень хорошо заметал следы. Если бы я странности не искал — не заметил.
— Да, был, — кивнул Санада. — Я тоже приметил. И да, увидел. Парня распечатали очень давно. Он маленьким был. В психбольницу попал, и там пообщался с Потерянным. Так его на планары первого уровня кто-то и вывел.
— Хера себе… — потрясенно выдохнул Айвен.
— Оно самое, Ванечка, — глухо произнес Матей. Концентрируясь на разговоре и на ощущении жилистого сильного тела в руках, он не давал себе соскользнуть в очередную иллюзию до конца. В этот раз — явно мир из какого-нибудь фильма про постапокалипсис. — Но он тогда должен модули первого уровня как орехи щелкать, а у него дислексия.
— Вопрос, — согласился Айвен. — Третий, говоришь… И правда слишком много странностей. Но если Роман этот — оракул, Линдстрем, по идее, от себя его отпускать не должен, а ничего такого нет.
— А зачем ему щелкать, если он и так уже их знает? — задумчиво пробормотал Анж. — Прикинь, если ты уже читаешь, нафига тебе снова азбука. Ясно что ты тупить станешь, а твой мозг — недоумевать, зачем его переучивают. А Линдстрем оракулов с третьего курса ведет. Так что по всякому выходит, что Романа будут подтягивать до второго курса как минимум.
— Дислексию его это ни фига не объясняет, — Айвен задумчиво прикрыл глаза. — А вот что тянуть его будут — тут ты прав. Тогда понятно, почему его еще не выкинули. Есть за что побороться. А про нас что? Ничего не изменилось?
— Меня еще интересует, у них в будущем есть что? Или вы только в прошлое скатались? Кстати, если вы, парни, не заметили, то вас в это прошлое утянуло вслед за греком, а это уже повод для размышлений. Он с кем-нибудь связан? — Матей, последним усилием воли избавился от иллюзии и чуть расслабился, открывая глаза. Правда, японца из рук так и не выпустил.
— Думаю, что связан, — Санада извернулся, погладил его по щеке и легонько тронул скулу губами. — Лемешев рассказывал, что он из разорванной группы. Лемешев — новый преподаватель. Мы засекли Линдстрема и грека. Они работали как часы. А значит, были группой раньше, работали вместе раньше. И не один год. Но то, с какой мощью проломился Амфимиади, говорит только о том, что его пара теперь здесь. Если больше никто из преподов не менялся, давайте подумаем, кто бы это мог быть?
— Мы не знаем, с какой силой работал грек раньше, чтобы сранивать, — это уже Айвен подал голос. — Может, это его обычное… состояние.
— Зачем нам это? — Матей чуть нахмурился, глядя прямо в лицо Санады. — Кем бы они ни были, они сильны и опытны, и для нас этот факт ничего не меняет.
— Ошибаешься, Тей. Если нас решили разорвать…
— То должны были прислать тех, кто с этим справиться, — почти жестко произнес Матей. — Мы «стихийники», мы связаны. Чтобы нас развести, понадобится группа оперативников или кураторов. Даже Арестову в одиночку с этим не справится. И предположить, что здесь решили собрать тех, кто когда-то был группой — логично. Пусть их связь разорвана, но она есть. А еще есть опыт. Грек и ректор. Лемешев — с большой вероятностью. У них должен быть четвертый, оператор. Без него в этом всем нет смысла. А вы, как я понимаю, видели только двоих и того неизвестного третьего. Но даже если тот третий и есть оператор, он должен быть здесь, в Гнезде. Он здесь? — Матей перевел взгляд на Анжея.
— Нет, — поляк покачал головой и обмяк в объятиях любовника. — Но он очень близко. Я бы сказал, что он где-то в стране точно.
— Ты хорошо поработал, — с нежностью шепнул ему на ухо Айвен, касаясь губами края.
— Анж, что насчет мелких и нас? Давай, милый, напрягись еще немного, — Матей чуть сдвинулся, бездумно лаская костяшки пальцев Санады.
— Мы им не нравимся, — выдохнул тот. — Мы им совсем не нравимся. Мы их напрягаем своим присутствием и нас считают угрозой. Разговор Санады с младшим хроником, Аяном, они приняли за агрессию. Боюсь даже предположить, что будет, если мы попытаемся подкатить к ним… в смысле, не приставать на предмет… в смысле, представления не имею, что будет, если мы начнем с ними играть.
— Значит, не надо с ними играть, просто попытаться подружиться, — Матей сдвинулся к парочке поближе и притянул Санаду к себе. — Да и про нас, думаю, им уже много рассказали. Мы слишком зациклены друг на друге, и со стороны смотрится это не очень. Но я хотел бы познакомиться поближе. Они странно чувствуются. Вроде и вместе, но у каждого свой кокон. У нас тоже полно скелетов в шкафу, но мы друг другу доверяем. Может, все дело в том, что они еще не группа? Поэтому сами по себе. Или, — он покосился на Анжея, — ты уже на кого-то глаз положил?
— Разве что на грека, — томно вздохнул пан Михновский, затрепетав ресницами. — Но он, полагаю, занят. А жаль…
— Они еще не группа. Слишком рано. Или кого-то не хватает. Нет точки связки. Потому они так чувствуются. Мы ведь тоже не сразу друг в друга влетели, — японец накрыл ладонями руки Матея. — Им нужно время. И нам нужно время. Чтобы попытаться стать для них своими.
