Анжей потянулся и прижался губами к его губам.
— Даже не думай о том, что мы можем отказаться от тебя, Тей. Такого не будет. Даже если нас попытаются разорвать, мы не позволим. Никому не позволим решать за нас и действовать против нас.
- Я знаю, — ответная улыбка и поцелуй были слабыми, но искренними. — Это все метатренинг, он вытаскивает все самое худшее, что во мне есть. И, пожалуй, хватит с меня на сегодня посиделок, — он заставил себя отстраниться от Санады и неловко встать.
— Спать валишь? — Айвен подозрительно сузил глаза.
— Чем больше я сплю, тем меньше схожу с ума. Так что… спокойной ночи, мальчики.
— Добрых снов, — шепнул ему Санада.
Долгий взгляд, дрожь в пальцах. Этот тремор Санаду бесил, но справиться с ним было попросту нереально. Удивительно, что это проходило, когда он сосредотачивался на работе. Но что будет, если он все-таки провалится и не сумеет зацепиться за реальность?
Анжей задумчиво смотрел в след Матею. Материалиста знатно штормило. Жестко. С душевным раздраем. А какой душевный раздрай может приключиться у шлюхи?
— У меня до сих пор были только зрительные глюки, — Айвен бессильно опустился на пол. — Не думал, что чертов метатренинг может так душу выворачивать? Или это потому, что материалистов особо иллюзиями не обманешь?
— Сегодня утром, когда я проснулся, я не мог встать с кровати, потому что время вокруг меня летело так быстро, что… вперед-назад… снова вперед и снова назад… я подумал, что твоя поговорка — остановите Землю, я сойду — очень актуальна. Я не говорил ему… ему и так достается, так что просто лежал и ждал, когда все закончится.
— Может, зря не говорил? — задал вполне резонный вопрос Айвен. — Так бы он чувствовал, что тоже нужен тебе и что не он один сходит с ума.
— Не знаю, — покачал головой Санада. — Если бы я мог взять себе его безумие, я бы сделал это.
— Красиво, жертвенно, но нереально да и не нужно, — Айвен, иногда словно вспоминающий о своем «домашнем» прозвище и становящийся приземленным циником, покачал головой. — У каждого из нас свои тараканы, а это значит, что мы хотя бы с ними знакомы и можем справиться. Я вот совсем не уверен, чтобы делал, вздумай время танцевать. Так что…
— Сейчас нам всем нужно отдохнуть. И ни о чем не думать, — припечатал Анжей, выбираясь из объятий любовника и всем телом потягиваясь. — Вангую трудное утро. Так что лучше нам разойтись по своим постелям и как следует выспаться. Надеюсь, Линдстрем не явится по мою душу этой ночью.
— А что, может? — Айвен вскинул бровь. — Ты тогда меня разбуди, если явится. Всегда хотелось проверить, правда он такой холодный или прикидывается. Думаю, нам тоже баиньки пора. Пока Арестов не примерещился.
— Доброй ночи, милый, — подмигнул ему Анжей и, подав руку Санаде, вздернул его на ноги. — Идем, сокровище мое, мой маленький Будда… проведу тебя, чтоб поток времени тебя у нас не отнял.
Он улыбался. Но в глазах притаилась настороженность. Время пребывания в институте приучило его к мысли: может быть все. Нет ничего невозможного. Но так хочется хоть ненадолго побыть в покое.
Айвен нахмурился:
— Анж, Сан… Может махнемся комнатами? Раз уж так вышло и Санада — якорь у Тея. Я могу не понять вовремя, что ему нужна помощь.С кураторами и комендантом я договорюсь.
— Я не против, — кивнул японец. — Постараемся не сорваться в крутое пике. Хороших снов, Айвен. Я загляну утром за шмотками.
— Спасибо, — серьезно кивнул Айвен, заметно расслабляясь. — Надеюсь, что теперь все будет хорошо. Спокойной ночи, любимый, — он подмигнул, мягко улыбнулся и исчез за дверью комнаты вслед за Анжеем.
====== 4. ======
Матей с самого утра чувствовал себя неважно. Чем дальше они углублялись в метатренинг, тем больше его «коротило». Визуальные иллюзии почти прекратили мучить, зато появились слуховые. Понять разницу между ними и «голосами в голове» можно было только с помощью специалиста, и проявлять ненужную гордость он не стал. Его проверили, уверили, что психические болезни тут не при чем, но на просьбу помочь только развели руками. До сих пор самым действенным лекарством от вывихов сознания был «якорь». Но и к этим голосам он со временем привык. А вот страхи, сомнения и прочая «радость» накатывали все чаще, выворачивая душу. Отлично понимая, какой истеричкой он выглядит со стороны, Матей держал все в себе, все также улыбаясь и подкалывая, но все чаще все же молчал. Санада хмурился, Айвен откровенно переживал, но Матей только стискивал зубы, уверяя себя, что все отлично и что все пройдет.
Может, именно поэтому радостный гогот ввалившихся в кафе первоклашек так раздражал и действовал на нервы. Высокий и кудрявый, очень громкий мальчишка-оператор, его ангелоподобный друг и… кто-то новый. Весьма примечательный на вид. Нестандартный и почти вызывающий. При настоящем состоянии нервов — раздражающий.
— Это еще кто? — бесцеремонно прервав анекдот, вполголоса спросил он, кивнув в сторону раздаточных стоек.
