— Второгодка, — отозвался всезнающий Анжей. — Пашенька радостно сообщил, что парнишку привезли ночью и подселили к нашему очаровательному Роману. Вроде как при первом определении потенциала кто-то налажал. Слухи, знаете ли… Я не любопытствовал, откуда информация. Так что не могу доподлинно сказать, что она истинна.
— Чем дальше, тем больше ненавижу сюрпризы, — проворчал Айвен, с интересом косясь на новенького. Заметил жест, с которым тот прижался лицом к волосам мелкого оракула, стоя у раздачи в очереди, и вскинул бровь. Однако… парень время зря не теряет.
— И откуда же у нас Паша всегда такой осведомленный? — раздражение Матея поутихло, уступая место любопытству. — А он случайно не знает, кто тогда теперь этот тип по спецификации?
— Без понятия я про Пашу. Может трахается с кем, может иглы под ногти загоняет… — пожал плечами Анжей. — Но я без малейшего понятия кто новенький по специализации. Так что сори, я не Брюс Всемогущий.
— Может, кто-нибудь так попробует прощупать? — Матей оглядел остальных. — Он не материалист точно. Нет в нем нашей тяжести.
Айвен склонил голову к плечу, вглядываясь в подвижное, вызывающе-красивое лицо парня. Что-то было в нем неправильное. Хотя если ошиблись с классификацией, и он целый год проучился по не своей программе, то причина этого становилась понятна.
— Не моих будет, точно. Взгляд хоть и цепкий, но ленивый какой-то, а нам скорость реакции нужна. Скорее всего, корректор, их сложнее определить на ранней стадии, поэтому ошибаются по их поводу часто. Но корректор — уж сильно редкая птица. И учителей для него, я так понимаю, в его филиале не нашлось, — Айвен удивленно покачал головой. Зато Матей вдруг подался вперед, со странной жадностью глядя на высокого гибкого парня с лохмами пепельно-голубых волос.
— Нам не говорили этого, но вы все читали в тех книгах… Корректор — это стена. Это даже не якорь, это…
— Выдохни, — Айвен сильно дернул его за руку. — Корректор вытащит, залатает и заметет следы, но его работа — не панацея.
— Возможно, но он нам нужен, — почти с отчаянием выдохнул Матей, — очень нужен.
— Вот только мы ему до одного места, — Айвен пристально наблюдал за переглядками появившегося «мелкого будды», Силиверстова и незнакомого пока корректора. — У парней либо «треугольник» назревает, либо что-то еще, не менее интересное.
— Значит мы должны заполучить всех троих, если это будет треугольник, — Санада неохотно ковырялся в своем омлете, то и дело поглядывая на шумную компашку младших.
— Это если все будет тихо и гладко. А если нет — мы их оттолкнем. Сейчас они нас воспримут, как угрозу. Если не докажем на вечеринке обратное — будем иметь проблему. К той что у нас потенциально назрела, — констатировал Анжей. — Матей, не надо. Держи себя в руках… пожалуйста.
— В идеале — всех, — Матей только отмахнулся. — Разве что Тимур меня в этой компании… удивляет? Нет, беспокоит, скорее. И англичанин этот. Слишком тихий. А я тихие омуты не люблю.
— Тимур очень сильный. Даже без запечатления. А англичанин — темная лошадка, — Анжей закусил губу. — Но Тимуру мы никогда не перебегали дорогу и на любимые мозоли не наступали. У него нет повода недолюбливать нас.
Матей хмыкнул, но старую и, слава всем богам, уже не болезненную тему симпатий, поднимать не стал.
— Главное, чтобы они не появились потом. Было бы неплохо узнать, на кого Тимурчик глаз положил, чтобы не задеть ненароком, — Айвен покосился на него, но только улыбнулся уголками губ. — Я так понимаю, англичанин — его якорь. Но ничего больше я между ними не вижу.
Санада под столом взял Матея за руку и невесомо погладил кончиками пальцев запястье. Приятно и хорошо чувствовать. Просто чувствовать.
Вот только движения его были… медленными. Безумно медленными. Тягуче медленными. Как будто для того, чтоб прикасаться, ему требовалось преодолеть невидимое сопротивление. Он весь точно попал в невесомость. Такими текуче-плавными стали его жесты.
Это «приход» метатренинга?
Вдруг стало страшно. На миг. Пока не прошиб тело холодный пот. И снова все в порядке. Присутствие его якоря, его Матея — спасло. А если его не будет рядом?
— Да нет ничего, — склонив голову, к плечу выдал Анжей, даже не заметив манипуляций Санады, и как напрягся вдруг Тей. — Они просто соседи. Соседи в приятельских отношениях. И все.
— Свечку держал? — хмыкнул Матей, стиснув пальцы Санады. Он даже не смотрел на него, решив, что японцу такое внимание не понравится, но чувствовал, как понемногу расслабляется его тело.
— Узнать бы, что там да как, — Айвен, словно уловивший наконец что-то в воздухе, повернулся к ним, и Матей молча покачал головой, невесомо лаская подушечками пальцев бьющуюся на запястье жилку.
— Смертельно обижусь, — надулся поляк. — На поверхности лежит, мне не надо для того чтоб видеть угодить вглубь планара.
— И что еще для тебя на поверхности лежит?
— По-разному, — Анж отпил из своей чашки и слизнул капельку шоколада. — Иногда недавние события, которые еще не успели «закаменеть». Иногда какие-то мотивы или сиюминутные желания.
