И смолкнет звон мечей полностью

Глаза Грейва привычно метнулись к трибуне, где сидела леди Ройз: необычайно бледная и серьезная, она сложила на коленях сцепленные в замок ладони. Тяжело дыша, Грейв перевел взгляд на ряд ниже и увидел надменно-снисходительное лицо Эдварда Вэнса, уже снискавшего себе славу победителя. Кровь вскипела, глаза заволокло красным туманом, из-за шума в ушах он с трудом расслышал сигнальный рог, знаменующий начало очередной сшибки. Он пришпорил коня и погнал его навстречу сопернику. Копье, вновь ставшее продолжением его руки, вонзилось во вражеский щит, как в недавнем сне, будто проткнуло пергамент, и руке вдруг стало легко… Он почувствовал, что падает, но успел взмахнуть щитом, сильно сжал бедрами круп коня, стараясь остановить падение, и каким-то чудом удержался в седле. От удара шлем съехал набок, и поначалу Грейв не мог понять, что произошло. Толпа снова визжала, кричала, топала ногами и хлопала, хлопала, хлопала… Грейв ощущал, как струйки пота заливают глаза — мучительно хотелось вытереть лоб, но он не мог… устало поправил шлем и обвел глазами место схватки.

Конь Абеларда одиноко стоял по ту сторону барьера — без всадника. Не поверив глазам, Грейв наклонил голову ниже: и правда, Ледяная Скала распростерся на земле, и оруженосцы уже бежали к нему, чтобы помочь подняться.

Возможно ли это?

Подбежал его собственный оруженосец и помог ему спешиться. Грейв тяжело дышал — ему страшно хотелось сбросить с себя ставшие вдруг свинцовыми доспехи, вдохнуть воздуха полной грудью… Но поднявшийся на ноги Абелард Ледяная Скала уже приближался к нему уверенно, твердо. Грейв отступил на шаг, выставив вперед щит и внезапно пожалев, что на поясе нет привычной тяжести меча, но Абелард резко отвел в сторону его руку вместе со щитом и громко прорычал:

— Я хочу увидеть твое лицо, рыцарь, и отдать должное твоей силе!

С этими словами он рывком сдернул шлем с головы Грейва и ахнул:

— Лорд Дрейк! Так я и думал…

Не успел Грейв опомниться, как Абелард рухнул перед ним, гремя доспехами, на одно колено и склонил голову в знак уважения.

— Встань, друг мой, — прошипел Грейв сквозь зубы, опускаясь на колено рядом с ним и кладя руку ему на плечо, — не выдавай меня!

— Простите, милорд, — Абелард глянул на Грейва с недоумением, но подчинился его воле.

Они встали на ноги вместе, и герольд высоко поднял руку Грейва.

— Последний победитель нашего турнира — сир Темное Пламя!

Грейв злорадно посмотрел на лорда Вэнса, улыбка которого стала натянутой, и аплодировал он теперь едва прикасаясь пальцами к ладони.

Улыбайся, улыбайся, щенок. Сегодня тебя посвятят в рыцари, и формально мы будем с тобой на равных. Ты выстоял против таких же изнеженных юнцов, как и сам, слава вскружила тебе голову, заставив тебя возгордиться сверх меры. Но выстоишь ли ты в настоящей рыцарской схватке против меня, сопляк?

Из мрачной задумчивости его вывел герольд, подавший ему тонкий венок из голубых колокольчиков. Грейв спохватился, снял тяжелые латные перчатки, взял в руки венок и уверенным шагом подошел к той, у чьих ног уже были сложены венки сегодняшних победителей.

Щеки Гвендолин все еще сохраняли бледность, но слабая улыбка все же тронула бескровные губы, когда она встретилась с ним взглядом. Шепнув едва слышное «благодарю», она слегка склонила голову, и Грейв, будто во сне, возложил венок на ее чело, обрамленное золотом распущенных волос.

Даже сквозь доспехи он чувствовал на себе насмешливые взгляды — он не первый, он лишь отдал дань сегодняшнему веянию, он просто льстец, заискивающий перед хозяйкой… Но ему было все равно: после ошеломляющей победы эмоции покинули Грейва вместе с силами, в душе осталась лишь звенящая пустота.

Краем глаза он уловил нахмуренное выражение лица короля и поклонился ему:

— Мой король.

Затем ей:

— Моя госпожа.

И, с трудом переставляя ноги в тяжелых, будто свинцовых набедренниках и поножах, ушел с трибун, мечтая поскорее добраться до шатра и разоблачиться.

Освобожденный с помощью оруженосца от ненавистных доспехов, Грейв некоторое время лежал поверх волчьих шкур, закинув руки за голову, и смотрел невидящими глазами в залатанную парусину на своде шатра. Куда девались его силы? Ведь он всего лишь схватился в трех турнирных сшибках, а устал так, будто провел настоящее боевое сражение, весь день размахивая мечом и тяжеленным молотом.

Но не время предаваться унынию: вновь затрубили рога, и герольд объявил начало заключительных торжеств. Грейв тяжело вздохнул и заставил себя подняться.