Этот ужасный звук, когда человек в отчаянии пытается открыть много-много лет не смазанный и почти уже сломанный замок. В какой-то момент показалось, что скрежетание окружило меня со всех сторон, доносилось отовсюду, сверху, снизу, сзади… Тут я повернула голову. Все правильно — соседняя дверь открылась, она вышла в полумрак лестничной площадки, снова не обратила на меня никакого внимания, не поздоровалась, а только торопливо застучала по лестнице нелепыми каблучками. В руках все тот же сверток; ни пьяна, ни весела, непонятно куда идущая в такой час, да еще и с книжками. Странно одетая родственница соседа-рыбака, странно пахнущая все той же лавандой, уже в третий раз — мрачная ночная птичка. Пьяный мозг не хотел сдаваться — наверное, приехала поступать, причем черт знает откуда, да еще и подрабатывает где-то в ночное время.
Наутро самочувствие было несколько лучше ожидаемого; вероятно, не забыла все-таки заглотить перед сном пару таблеток аспирина. До отлета время пролетело незаметно — Катька, чемоданы, заказ такси в Пулково, контрольный созвон с мужем. Никто не опоздал, за час до вылета все расслабленно сидели в одной из кафешек зоны вылета. Народ решил разогреться перед долгим полетом, и только мы с Асрян были не очень рады такому предложению после пятницы. Женя настаивала, но Ирка пресекла попытки насильственной алкоголизации.
— Ничего, начнем попозже и качественно — с хорошего испанского красного. По крайней мере, для кожи намного полезнее, так самые крутые пластические хирурги говорят. Правда, Сокольникова?
— А то.
Сергей Валентинович ждал нас в аэропорту Барселоны. С цветами, улыбкой и совершенно счастливый. До нашей квартиры добирались около полутора часов, по пробкам; все это время я страшно волновалась, как будто нежданно-негаданно мне перепало наследство в виде сказочного замка, и вот-вот — увижу его. Пятьдесят квадратных метров почти в центре старой Барселоны оказались самым настоящим сказочным замком; на последнем этаже, под прекрасным солнечным небом. Маленькая кухонька, плетеная мебель, кровать с балдахином; окна, выходящие на море. Особый бонус — лестница на собственный участок крыши; маленький мангал, столик и два старинных кресла. Каникулы пролетели как один день; счастливо и беспечно. Невероятное ощущение свободы, как будто в жизни больше ничего и нет, кроме этих маленьких улочек, веселых людей, полдня праздно просиживающих в смешных ресторанчиках, запаха кофе и булочек по утрам. На обратном пути в самолете я сказала Сергею на ухо:
— Это твоя самая лучшая идея.
— Я знал, что ты поддержишь. Теперь надо поскорее расплатиться; думаю, если экономить, закроем этот вопрос в течение полугода. А после — не лишним будет установить сейф. Прямо дома, в Питере.
— По какому поводу?
— Надо потихоньку покупать валюту.
— Не проще ли хранить деньги в банке?
— Нет, поставим сейф. В стену, на кухне, в одном из шкафов. Лена, я тебе говорил или нет, не помню?..
— Ты про что?
— Моя бабушка была чистопородной еврейкой.
— Впервые слышу. Но раз так, значит решено — ставим сейф.
Сергей Валентинович взял меня за руку, склонился головой к иллюминатору и быстро заснул.
Время летело, скорость полета неуклонно увеличивалась, и вот уже прошли очередные новогодние праздники две тысячи тринадцать. Новогоднюю ночь провели всей компанией у Костика на даче, тащиться к Асрян в Финку никто не захотел. Потом каникулы, снова проведенные в Барселоне вместе с моими родителями и братанами, потом выход на работу. Жизнь бодро катилась по наезженным рельсам. Каждый новый день, каждая неделя начиналась и заканчивалась хорошо и спокойно, потому что состояла в основном из приятных моментов, а поводов для расстройства и переживаний не было вообще. Прошло почти полгода после начала тайных встреч с Парджикия; с января две тысячи тринадцатого мы продолжали встречаться строго по четвергам, имея стопроцентное алиби — в это время Ирка ходила без меня на тренировку и в спа.
