Сергей Валентинович жил наполненной, счастливой жизнью. Расписание рабочей недели было плотным — три раза бассейн и тренировки в зале, по пятницам баня со старыми приятелями, а также пару раз в месяц он выезжал на рыбалку вместе с соседом Василием. Как-то за ужином я хотела снова спросить про соседскую гостью, да так и забыла. Иногда, припозднившись домой от Асрян, смотрела на старую обшарпанную дверь напротив; но поводов задерживаться на лестничной клетке не было — Сергей наконец-то поменял замки, и девушку я больше не видела.
По четвергам в моем расписании стоял Гела, а по пятницам — девичий сход. Начало апреля прошло бестолково, женские заседания проходили в урезанном составе — я и Ирка. Оксана на две недели провалилась в больницу с младшей девочкой; удивительное рядом — она и ее дети обладали уникальной способностью подцепить какую-нибудь кишечную инфекцию в самых чистых условиях существования. Чем стерильнее мамаша, тем хуже у ее детей с поносами; это для любого педиатра как дважды два. Женька совсем потеряла чувство самосохранения и доработалась до того, что муж поставил условие: или он и дети, или элитная недвижимость на Невском. Честно признаться, нам тоже порядком надоело сражаться с Дашкиным горшком и кашей по нескольку раз в неделю; последний раз ребенка доставила нянька Наталья, совершенно без предупреждения, и только по чистой случайности я оказалась дома ровно в шесть часов. В тот вечер я наконец не выдержала и решила прервать волшебный процесс торговли недвижимостью. Женька взяла трубку только с третьей попытки.
— Мать, ты хоть звони, предупреждай, когда ребенка везешь.
— Ой, Ленчик, извини! Совсем замоталась, забыла эсэмэс скинуть. Спасибо, моя дорогая.
— Да не за что. Во сколько приедешь, чудовище?
— К десяти буду как штык!
— Жду, и чтобы без опозданий.
Приехала пол-одиннадцатого, возбужденная и слишком громкая. Я побыстрее передала из рук в руки дочку и все прилагающиеся к ней принадлежности — горшок, слюнявчик, сумку с вещами.
— Женька, давай уже сворачивай бурную деятельность. Я объявляю забастовку и Ксюху подговорю. Про Асрян даже не думай, сама знаешь, покажет фигу.
— Люблю тебя, Ленка.
Она повисла у меня на шее и смачно поцеловала в щеку. Обдало терпким запахом, смесь легких травянистых духов и аромата женского тела. Прижалась ко мне на одну секунду — смуглая кожа, тонкая шелковая блузка под короткой дубленкой, худые детские плечи и длинные темные волосы. Две волны женской сути, без примеси материнства и спокойствия; столкнулись, вырвались на свободу и погибли где-то там, где уже ничего не имеет значения, где нет никаких условностей.
Наконец, перед майскими все наладилось. Гела женился, а мои женские посиделки возобновились в полном составе. В предпоследнюю пятницу апреля девчонки приехали к Асрян около семи, обе уставшие и голодные. Однако нет ничего сильнее женского желания собраться и поговорить. Говорить, говорить, говорить.
В целом темы пятничных бесед не менялись много месяцев, плавно перетекая с дел семейных на более-менее глобальные или даже пикантные. Если происходило что-то, выбивающееся из рамок текущего расписания, например Иркино стремительное похудание, а потом потеря армянской ориентации с помощью скальпеля доктора Парджикия, то событие обсуждалось не менее нескольких вечеров. Теперь, посередине очередной весны, целая пятница непременно должна была уйти на обсуждение вариантов очередного майского отпуска. Вариант номер один: Иркина Финка или моя Барса, а также рассматривался выезд в неизведанные до сих пор страны. Китай, Филлипины, а может, даже и Куба. Мысль о новых землях возбудила аппетит и подняла настроение. Наконец, после часа обсуждения было решено поставить на голосование: Куба или Китай. Каждый должен был высказаться и привести аргументацию. Но к знаменателю так и не пришли — наиболее активные, то есть я и Асрян, радикально предлагали самый дальний вариант — Куба; а девчонки устало вздыхали и пытались отстоять поездку к Ирке в Финляндию. Около десяти Оксана уехала домой к детям; мы остались втроем. Я продолжала наступление на оставшуюся в меньшинстве Женьку.
— Ты чего как корова на лугу, неужели не хочется чего-то нового?
— Да какая разница. Завтра туда, послезавтра — еще куда-нибудь. Лучше бы, конечно, в Финку, ближе всего.
Женька то и дело зевала, сидела тихая и безучастная; но я не хотела сдаваться.
— Да к Ирке можно и просто на выходные поехать, а тут целых восемь дней, если отгулы взять.
— Да не смогу я отгулы взять, сделок навалом, не успею. Один француз квартиру будет покупать, как раз шестого мая приедет. Еще не точно, но скорее всего.
— Слушай, тебе, по-моему, муж по поводу работы все уже объяснил.
— Наверное, да.
— Что значит, наверное?
