— Да, может, и не было, Ленка. Я теперь ничего не знаю. Какая разница?.. Одно знаю точно, он живет в моей памяти такой, какой был тогда. А теперь вот что… Я очень рада, что вышла замуж, что родила Дашку, и что у меня прекрасный муж. Я буду с ним, и мне будет хорошо. И детям моим будет хорошо. Знаешь, теперь я буду приходить домой не позже пяти.
Она уронила голову мне на колени, свернулась калачиком и больше не сказала ни одного слова до самого дома.
Я возвращалась в семью последней; время позднее, около двенадцати. Время, не предназначенное для замужних дам. Маленький дворик перед нашим домом всегда забит до отказа; дорогие иномарки терлись друг о друга, раздраженно и высокомерно. Парадная тоже — совсем непривычна для рядового петербуржца, жителя спальных районов. Она просторная, с высокими потолками, широкими лестницами и лепниной на стенах. Я села на ступеньку и дала себе целых пять минут. Собраться, сосредоточиться, войти и продолжить радоваться своей прекрасной жизни. Потому что она и правда очень хороша, моя теперешняя жизнь — в ней есть все, даже слишком много для простого жителя города на Неве. В этой жизни совсем не обязательно страдать; ведь бывает так, что человеку выпадает шанс прожить долгие годы необременительно и с удовольствием. Мне кажется, я заслужила такую жизнь, потому что не была рождена наследной невестой с отцом из Смольного; все, что у меня имелось — результат сложных событий и тяжелого труда. А все остальное — пыль и неприятные воспоминания. Я встала, подошла к нашей двери и достала из сумки ключи. Снова знакомый звук за спиной; можно было даже не сомневаться, кто это; несчастная соседская гостья, опять торопится куда-то в самую темноту. Тот же непонятный сверток с книгами, дешевый запах, сильно поношенное пальто и дурацкая шляпа.
На этот раз я даже успела поздороваться ей вслед, но ответа не последовало, как будто она не слышала. Появление ночной соседки резко переключило ход моих мыслей, в голову пришло несколько очевидных выводов: девушка не совсем в себе; вероятнее всего, хронический клиент психиатрии, судя по одежде и поведению, это раз; и второй вывод: сосед явно скрывает ее, не желая распространяться о проблеме, что само по себе подтверждает первый вывод. Для простой студентки, работающей по ночам, она слишком странно выглядит и слишком странно себя ведет. Не исключено, что глухонемая. Я решила, что утром обязательно выясню через Сергея, что и как. Но в очередной раз забыла.
На майские праздники компания так и не собралась. Оксанка находилась в сезонном эпицентре детских болячек, Женька сказалась больной и осталась дома, с мужем и детьми. Мы с Асрян, будучи свободными от маленьких детей и депрессий, уехали к ней в Финляндию, прихватив Костика и его семейство. Стиль отдыха с тяжелой асрянской руки поменялся радикально — никакого обжорства и избытка алкоголя, а только длинные прогулки, велосипеды и пробежки по утрам. Из прежних удовольствий осталась только баня. Мужчины — первые, на самый тяжелый пар; потом дети, а потом я, Ирка и жена Костика. Как же это современно — три женщины после тридцати, у каждой за плечами материнство, а тела больше похожи на девичьи; на бедрах и животе следы строгой диеты и упорных тренировок. Все как положено — стройные ноги, пресс и даже бицепсы. Только груди слегка тяжелее, чем у юной девушки, и предательские извилистые ниточки растяжек на боковой поверхности живота, но их почти не видно. Косметология делает свое дело — наши дамские сумочки ломились от всевозможных баночек, тюбиков и коробочек немалой стоимости. По крайней мере, у меня и Асрян.
Идея физкультурного отдыха оказалась не очень-то популярной; мужики поддержали нас больше формально, чем с вдохновением. Основной вид мужского спорта — прятать по укромным местам бутылки дорогого виски, а то вдруг товарищ главнокомандующий окончательно введет сухой закон. Для создания видимости Сергей и асрянский Сашка играли в настольный теннис, а Костик покашливал после утренней сигареты, лежа в гамаке. Погода стояла прекрасная.
Дети выросли и больше не нуждались в обществе родителей; затащить на совместную тусовку у тети Иры становилось все сложнее и сложнее. Развлечения состояли в основном из компьютерных игр, Интернета и всего, что к нему прилагалось; причем как днем, так и ночью, судя по громкому смеху со второго этажа посреди темноты. Только моя Катерина каждое утро проводила целый час по индивидуальной программе: ровно в девять надевала спортивную форму и бегала не менее часа независимо от погоды. Ее новые привычки озадачили и меня, и Костину жену; Ирка Асрян, как всегда, тут же сделала точный вывод:
— Молодец. Я же говорила, задешево себя не продаст.
