Сердце забилось в предвкушении. Ура. Полдня я летала по отделению, с неимоверной скоростью разгребая анализы, жалобы, рентгены и прочую хрень. После обеда эйфория схлынула; поганая рефлексия поразила сознание. Еле дождавшись четырех часов (возможное время окончания славкиных операций), я вывалила на голову доктора Сухарева кучу вопросов — знает ли Костик, и вообще, кто Славку посылает, не те ли люди, что и меня, какими рейсами он летит и в какой гостинице живет? Но и тут фортуна оказалась на нашей стороне — спонсоры поездки разные, Костик не в курсе, летим врозь — великий Сухарев почти на полдня раньше. Живем в одной и той же гостинице; из Питера, кроме нас, никого, будут четыре доктора из Москвы, по парочке из Самары, Новосиба, Краснодара и еще несколько неизвестных городов. Да и то одни нейрохирурги; уж этим товарищам точно все равно — кто, с кем и почему.
Ожидание тянулось ужасно долго, Славку я почти не видела. Доктор Сухарев не отходил от станка, дабы успеть прооперировать всех плановых больных до командировки; в итоге последние три дня перед поездкой он выходил из операционной почти в десять вечера. Я пыталась как-то отвлечься и четко соблюдала свой обычный режим, включая асрянские тусовки. Ирка чувствовала любые перемены, как животное — за неделю до отъезда приперла меня к стенке. Последнее время она возобновила свою привычку вызывать такси сначала девочкам, и только минут через двадцать — мне.
— Что там Сухарев? Ты что-то притихла, не к добру.
— На конференцию едем. Четыре дня, Лиссабон.
— Надеюсь, без всяких утечек информации?
— Без всяких.
— В принципе и не плохо. За четыре дня успеете надоесть друг другу. Кстати, там прекрасная обувь и кожа; лучше, чем в Италии. Мне привезешь перчатки, желательно замша. Что-нибудь темно-вишневое… не купишь — не возвращайся.
Ирка старательно делала вид, что все как надо и ничто не выбивается за рамки установленных по пятничным сходкам жизненных ценностей.
Я прилетела на несколько часов позже Славки, получила ключ от своего номера и тут же отправилась на другой этаж. Дверь открылась; усталые синяки под глазами и счастливая улыбка.
— Ну, Ленка, наконец-то… полдня жду. Голодный уже.
— Так пошли вниз, что-нибудь поедим.
— Ты давай-ка, снимай свое платье дурацкое.
— Оно дорогое, а не дурацкое…
Платье — не мозги; через пару секунд молния благополучно сломалась под Славкиным натиском.
— Черт, что за застежки, Ленка… мне последние два дня уже порнуха с твоим участием снится… Я соскучился, мать. Только не кричи, слышимость, блин, тут.
Вещи разлетелись по комнате. Славка рукой зажал мне рот; все случилось грубо, безо всяких прелюдий, и от того невероятно; еще несколько минут ничего, кроме тяжелого мужского дыхания, не существовало. Как тогда, в день скоропостижного бегства из квартиры первого мужа. Горячая волна обдала теплом с головы до ног и только после этого я окончательно расслабилась. Через пару минут сознание потихоньку вернулось.
— Ну что, Вячеслав Дмитриевич, как ваш желудок? Может, спустимся и найдем какую-нибудь забегаловку?
— Не… через час всех ждут на приветственный ужин.
— Тогда потерпим.
Мы залезли в ванну; целый час я слушала про последний операционный день. Про ужасную черепно-мозговую травму у беременной девушки, потом какой-то блатной мужик с огромной опухолиной, потом ребенок с большой аневризмой и пара кровоизлияний. Беременная осталась и с головой, и с дитем; блатному мужику тоже повезло — четыре с половиной часа — и появился шанс на выздоровление. Остальные случаи оказались банальны, поэтому выпали из подробного рассказа.
— Представь, Ленка, до чего дошел. Если что-то простое, так даже не думаю об операции. Руки оперируют, а я про другое — то отчет по отделению, то график дежурств или про тебя. Особенно последние два дня. Все планы строил, как купаться будем в Атлантике.
— Тут вода прохладная.
— Ничего. Бутылочка местного портвейна, и вперед.
За ужином все наши планы кардинально поменялись. Чтобы не столкнуться с нашими соотечественниками, мы нашли одинокий столик в самом углу, но не вышло — через пару минут на соседние стулья плюхнулись три огромных мужика. Сибиряк, астраханец и парень из Сочи. Мир врачей очень тесен; все знают друг друга, особенно хирурги одной специальности.
— Сухарев, привет! Неужто приперся! Ты ж носу никуда не высовываешь. А кто это с тобой? А ну-ка, познакомь.
— Привет, мужики. Это Лена, эндокринолог. Работает по соседству.
Парень из Сочи недвусмысленно подмигнул.
— Сухарев, а что, только светилам разрешили «эндокринологов по соседству» брать?
Славка силился изобразить серьезное лицо.
— Не мычи, Саня. А то получишь.
— Да ладно, мы ж могила. Леночка, вы скрасите эти три дня. Так что, пацаны, куда двигаем?! Ночной город зовет!
И тут НАЧАЛОСЬ.
