Но, слава богу, в природе все взаимосвязано. И, если специально не косячить, каждая потеря непременно будет скомпенсирована каким-нибудь приобретением. Так что следующее утро принесло мне шикарную компенсацию за все мои страдания. Потому что утром на нашей «тренировочной полянке» появилось двое новых спортсменов. Это были Аленка и ее брат. И появились они аккурат в тот момент, когда я изо всех сил отбивался от расспросов по поводу того, откуда на моей морде появились такие знатные «украшения». Отбивался же я потому, что, узнай все детдомовские пацаны, они могли бы решить в отместку за меня «проучить» Жорика. Причем для него это вполне могло окончиться серьезными травмами, а то и чем-то похуже типа переломов. Уж больно пацаны возбудились… Что почти автоматически означало бы для них множество проблем – от постановки на учет в детской комнате милиции и до чего-нибудь еще более серьезного. Типа суда и отправки в детскую колонию. Ну если полученные Жориком травмы оказались бы достаточно серьезны. Но даже если и нет, внимание бы мы к себе привлекли точно. А на хрен мне это надо?
Аленка с братом вывернулись из-за кустов как раз, когда детдомовские, обступив меня, возмущенно требовали, чтобы я сказал им, «кто на брата наехал». Так что момент, когда на полянке появились новые люди, все пропустили. И галдеж прекратился, только когда Аленкин брат небрежно произнес:
– А у вас тут ниче так…
Детдомовские тут же замолчали и, мгновенно разорвав круг, рассыпались по сторонам, сформировав по сторонам от меня нечто вроде македонской фаланги. После чего Бурбаш настороженно спросил:
– А ты кто такой?
– Я? – Аленкин брат усмехнулся и кивнул в ее сторону. – Ее брат. Проводил ее до вашей поляны. Кстати, вы так галдели, что найти ее оказалось очень просто… Ей приспичило теперь тоже по утрам с вами заниматься. – Он повернулся ко мне и ехидно прищурился: – Ну что, тренер, возьмешь?
Пацаны переглянулись и уставились на меня. Я же расплылся в улыбке и радостно закивал головой:
– Конечно!
– Ну что, готов?
Я на мгновение смежил веки, настраиваясь, а потом открыл глаза и решительно кивнул:
– Да!
Сидевшая напротив меня Аленка резким движением откинула платок в сторону и громко произнесла:
– И-раз! – после чего снова накрыла платком лежащие передо мной предметы. Я схватил ручку и принялся торопливо рисовать. Так… ручка шариковая, синяя, с колпачком, ластик двуцветный, заколка женская, две большие скрепки, зубная щетка, а вот здесь надувной шарик, ненадутый, а тут расческа, а еще кусочек сахара и спички две… нет три, а здесь… блин! Здесь еще что-то было… Я напряг память и с сомнением пририсовал сбоку монетку в две копейки. Она – не она? Ладно, все – больше не помню! Итак, сколько у меня получилось – девять, если считать по видам предметов, или двенадцать, если по штукам… Неплохо. Ну, если я не ошибся. Открывай!
Аленка сбросила платок. Бли-ин! Спичек оказалось аж четыре штуки. И располагались они немного не так, как я нарисовал. И монетка была не в две, а в одну копейку. Я досадливо вздохнул.
– Ничего, у меня вообще только семь предметов запомнить пока получается, – утешила меня моя любовь.
– Десять, – не согласился я. – Ну если по штукам.
– Все равно у тебя больше.
– Так-то оно так, – я вздохнул, – только уже почти две недели никакого прироста, а у тебя он не останавливается.
– Ладно, не переживай – все восстановится. – Она протянула платок мне и отвернулась. – Давай, теперь твоя очередь…
Чем это таким мы с ней занимаемся? Да просто тренируем память. То есть и память вообще, и зрительную в частности. Я про этот метод прочитал, уже будучи в зрелом возрасте. И даже пробовал тогда немного позаниматься по этой методике. Результаты оказались более чем скромными. Если начал я с семи запомнившихся предметов, то через три месяца тренировок едва дополз до девяти. Ну, если по штукам считать. Да и их взаиморасположение у меня получалось запомнить куда хуже. А вот сейчас за те же три месяца продвижение у меня оказалось заметно лучше. Но две недели назад оно остановилось на тех самых двенадцати предметах и больше пока не росло.
– Дети, мойте руки и идите за стол! – позвала нас с кухни Аленкина бабушка Тося. – Обед готов.
– Счас, ба! – Аленка аккуратно собрала набросанные на стол предметы, с помощью которых мы тренировались, и вручила мне коробку, в которую она все это сложила.
– Положи наверх.
Я молча кивнул, повернулся и, приподнявшись на цыпочках, закинул коробку на верх секретера.
За последний год я снова изрядно вытянулся. Так что до верхнего края секретера достал без проблем. Аленка внимательно проконтролировала мою работу, после чего взяла меня за руку и повела на кухню.
– Ну что, все уроки сделали?
– Да, ба, – кивнула моя любовь.
