Алена дождалась конца тренировки, после чего мы двинулись в обратную сторону. Пока шла тренировка, начал накрапывать дождь, но мы молчаливо решили идти пешком. И это было здорово.
Уже у подъезда она наконец не выдержала и спросила:
– А почему мальчишки назвали тебя тренером?
– Да это в шутку, – добродушно усмехнулся я. – Просто я придумал бегать по утрам в овраг, к Репинке – у нас там полянка есть, на которой мы зарядку делаем. Вот они и обзываются.
– Аа-а-а. – Моя любимая несколько разочарованно кивнула. Похоже, она уже успела себе нафантазировать что-то грандиозное. Была у нее такая склонность. Не дозвонится сразу какой-нибудь своей подруге и тут же начинает строить всякие версии. Правда, по большей части панические. Типа – она точно не хочет со мной общаться… это потому, что я сделала/не сделала вот это… а может, ей кто-то что-то про меня наговорил… ну и так далее. В девяноста девяти случаев из ста эти версии не подтверждались, но фантазия при этом бушевалаа-а…
Следующие несколько дней я летал, как на крыльях. Все у меня спорилось – и в школе и всюду. А все потому, что в «художку» и обратно мы теперь ходили вместе. А иногда она провожала меня и на секцию. Только теперь уже не сидела на балконе до конца занятий, а где-то через полчаса убегала домой делать уроки. Ну а в начале недели Алена пришла с мамой и записалась в секцию по плаванию. Сразу после чего я был приглашен мамой Алены на, так сказать, семейный ужин.
На «первое представление» меня одели с иголочки – брючки, рубашка с зеленым галстуком из числа дедовых форменных, ну которые на резинке, пиджачок, носовой платочек, уголком выглядывающий из нагрудного кармана пиджака. Мама повертела меня перед зеркалом, еще раз пригладила уже слегка разросшиеся вихры расческой, после чего поправила на мне пальто, нахлобучила шапку и подтолкнула в сторону двери.
– Иди уж, жених…
До Аленкиного дома было недалеко. Мой разговор с отцом даром не прошел. Дом, в котором мы в прошлый раз получили квартиру, сейчас оказался заселен без нас. Батя решил подождать, пока не освободится квартира в «старом городе», как у нас называли район от института, с которого и начался наш город, и до вокзала. Дома там были почти исключительно «сталинками». Так что на фоне даже улучшенных «хрущоб» квартиры в них смотрелись почти дворцами. Несмотря на все их недостатки типа небольших кухонь. Потому как в «хрущобах» кухни были еще меньше. И из-за подоконных уличных холодильников заметно холоднее. Так что мы все еще жили в той же общаге, от которой до Аленкиного дома мне было идти всего метров семьсот. То есть минут десять шагом или пять легким бегом. Но бежать в пальто и «парадном облачении» было глупо. Ввалиться в дом к невесте (пусть она об этом пока и не догадывается) потным и вонючим – очень не комильфо. Так что я шел, изо всех сил сдерживаясь. Хотя очень хотелось припуститься со всех ног.
– Тресь!
Удар по затылку оказался совершенно неожиданным. Меня бросило вперед, на куст, ветки которого содрали с головы шапку, а одинокий сухой лист, каким-то чудом удержавшийся на практически голых ветках, угодил прямо в рот.
– Тьфу!
– Ну что, сволочь, вот мы и встретились! – Голос показался мне смутно знакомым. Но вспоминать откуда, времени не было. Нужно было поскорее выбраться из куста, потому что в нем я как бабочка на булавке – лупи не хочу! Поэтому я резко дернулся, разворачиваясь, и тут же получил увесистой палкой по морде.
– Теперь ты за все получишь, гад! Тут нет твоих дружков-детдомовцев… – Ах ты ж сука какая – Жорик! Блин, сильно же его прихватило… Сколько лет прошло, а он не успокоился!
– Н-на! – Я вскинул руку, попытавшись защититься, но получилось плохо. Удар, задев руку, соскользнул весьма неудачно, направив увесистый конец палки прямо в щеку. Во рту что-то хрумкнуло, и на язык свалился жесткий комочек зуба. Вот скотина – он мне зуб выбил! Слава богу, молочный… но вот конкретно этот у меня же еще совсем не шатался! Я рванулся и, поднырнув под очередной Жорин замах, обеими руками ухватил его за запястье одной из рук, держащей палку. Рывок!
– Уау!
Этот прием называется «рычаг руки внутрь». Хоть я и не ходил пока на самбо, но кое-что из прошлой жизни помнил. Нет, на автомате я пока никакой прием не проведу, нет наработанной техники, но тут все удачно совпало – его замах, мой нырок и меньший, чем у врага, рост также сработал в тему…
– А-а-а-а…
– Фто, сволось, уольно? – просипел я разбитыми губами, гоняя по рту выбитый зуб и брызгая кровью. – Так и бует кавдый ааз, койда ты окавефся ядом со мной, поил?!
– А-а-а-а! Пусти!
– Хъена! – прорычал я, напрягаясь изо всех своих детских сил. Рука Жорика захрустела, а крик перешел в вой… Но в следующее мгновение меня резко дернули за шиворот, буквально сдергивая с врага.
– Это что еще такое?
Я перевернулся и зло уставился на усатого дядьку в каракулевой шапке и бурках, который сердито смотрел на нас с Жориком.
– Что вы сцепились, как петухи… ого, чего это у тебя со ртом, парень, кровь, что ли?
Я сплюнул кровь и выбитый зуб, после чего пробурчал:
